Воздушная кавалерия. Том 1 - Джек из тени

руку и попытался сфокусировать взгляд. Картинка перед моими глазами всё ещё плыла, но сквозь радужную пелену я увидел проводника. Его лицо было бледным и всё в испарине, но глаза… глаза по-прежнему оставались холодными и ясными. Он смотрел на меня без всякой жалости, как инструктор на новобранца, что проходит полосу препятствий.

— Кирилл! Держись! Я здесь! — отец, с искажённым от ужаса лицом уже был рядом и подхватил меня под вторую руку.

— Это отсев, — так же спокойно, как будто комментировал погоду, произнёс второй проводник Захар. Он подошёл к нам и встал рядом, создавая тесный полукруг. — Аномалия таким образом отсеивает слабаков. Кого-то сразу насмерть, кто-то с ума сходит. А твой пацан, глянь-ка, держится. Крепкий, видать, внутри.

Я медленно вдыхал вязкий, густой воздух, заставляя свой мозг перезагружаться.

Постепенно хаос начал упорядочиваться: гул превратился в различимые частоты, цвета наконец перестали взрываться и обрели хоть и чудовищные, но стабильные формы, и я в конце концов смог осмотреться.

Мы словно оказались в каком-то инопланетном мире.

Привычные для человеческого уха звуки леса стихли окончательно, и на смену им пришла напряжённая тишина, полная невысказанной угрозы. Я переступил с ноги на ногу, и трава неестественно хрустнула у меня под ногами. Она была иссиня-чёрного цвета, а её как будто стеклянные стебли были острыми, как осколки обсидиана. Затем я повернул голову и посмотрел на деревья, и они тоже были совершенно не похожими на обычные: их стволы закручивались в тугие спирали, а ветви росли не вверх, а внутрь и сплетались в кошмарные колючие клубки. Не деревья, а какие-то уродливые, вывернутые наизнанку скульптуры из чего-то, что когда-то было древесиной.

— Щиты! — скомандовал Клим.

Захар и ещё один из бойцов молниеносно выставили вперёд руки со щитами. Воздух вокруг нашей маленькой группы дрогнул, и из ничего соткались два полупрозрачных едва заметных купола, один внутри другого. Они были похожи на дрожащий студень и слабо мерцали, искажая и без того безумный пейзаж.

— Что это? — прохрипел я, и почувствовал, как возвращается контроль над телом.

— Это отсев, — ответил второй проводник по имени Захар, подошёл к нам и встал рядом, тем самым создав тесный полукруг. — Аномалия таким образом отсеивает слабаков. Кого-то сразу бьёт насмерть, а кто-то с ума сходит. А твой пацан, глянь-ка, держится. Крепкий, видать, внутри.

Я медленно вдыхал густой и вязкий воздух, и мой мозг перезагружался.

Постепенно хаос начал упорядочиваться, и гул превратился в различимые частоты, цвета наконец перестали взрываться, они обрели хоть и чудовищные, но стабильные формы, а я в конце концов смог осмотреться.

Но тут моё тело взбунтовалось: желудок подкатил к горлу, голова закружилась и потемнело в глазах, а механический корсет (одновременно мой спаситель и моя тюрьма) вдруг показался раскалённой клеткой, прутья которой безжалостно впились в мой позвоночник. Я шагнул вперёд и, если бы не железная хватка Клима, который успел схватить меня за плечо, я бы упал на колени.

— Дыши, салага! — рявкнул мне в самое ухо Клим, и его искажённый голос хоть и будто доносился через толщу воды, однако всё равно смог вернуть меня в реальность. — Дыши ровно, через раз, иначе блеванёшь собственными кишками!

— Твоя жизнь, парень, — пробурчал Петрович, стоявший за моей спиной. Его лицо было цвета старой бумаги. — И наша тоже.

В этот момент я увидел, зачем нужны щиты. В воздухе, который казался пустым, на самом деле висела взвесь микроскопических спор. Они были почти невидимы, но, как только они касались внешней поверхности щита, тот вспыхивал крошечной искоркой, и спора бесследно исчезала.

— Дикая Пыль, — пояснил Захар, не отрывая взгляда от окружающего нас леса. — Нестабильная. Попадёт на кожу, получишь ожог. Вдохнёшь, и можешь начинать завещание диктовать. Если успеешь. Щиты будут защищать от неё, пока мы идём, но они очень быстро сжирают силы. Так что не мешкаем. Резерв у тебя на груди. Потеряешь блок вдали от нас — и ты труп, так как Пыль кристаллизует лёгкие и всю слизистую. С резервом ты протянешь часа четыре не больше, всё зависит от активности Пыли в округе. Он создаёт защиту вокруг головы, чтобы можно было дышать.

Клим кивнул, его взгляд был прикован к земле.

— Запоминайте порядок движения: я первый, за мной идёт твой отец, потом ты, парень. За тобой твои матросы и Петрович. Замыкающими будут наши парни. Дистанция два шага. Ни больше, ни меньше. Идёте след в след. Сделаете хоть один шаг в сторону, и я за вас не отвечаю. Вопросы есть?

Конечно, вопросов было миллион. Но я видел, что сейчас совсем не время их задавать, поэтому лишь помотал головой — вопросов нет.

— Хорошо, — Клим перевёл на меня свой холодный взгляд. — Ты, калека, твоя задача не отставать и не шуметь. Если твой корсет будет издавать лишние звуки или ты сам начнёшь их издавать, привлекая что-то голодное, я лично вырву тебе ноги и заткну ими твою глотку. Ясно?

— Предельно ясно, — ответил без обиды и страха. Я прекрасно понимал, что он прав. Я — слабое звено. И проводник давал мне понять, что отсечёт это звено без колебаний, если оно будет угрожать всей цепи.

— Тогда идём, — бросил он и, не оборачиваясь, двинулся вперёд.

Мы двинулись в путь. Каждый наш шаг по хрустящей стекловидной траве отдавался в ушах громким неестественным звуком. Тишина давила и заставляла прислушиваться к каждому шороху, даже к собственному дыханию. Мой разум, пришедший в себя после первоначального шока, теперь работал на пределе, он впитывал и анализировал то, что ощущал и видел.

Это был уже не привычный нам лес, а целая экосистема. Она была чужеродной и жила по своим законам. Да, логика в ней была, но она была нечеловеческой: я видел цветы, которые раскрывались не навстречу свету, а втягивались в себя, если рядом было хоть малейшее движение; нам встретился ручей, в котором текла не вода, а вязкая ртутно-серебристая жидкость, и текла она вопреки закону физики не вниз по склону, а вверх.

Я был программистом, и мой мозг привык к порядку и алгоритмам, но тут я внезапно оказался в царстве абсолютного хаоса. Испуга я не испытывал, наоборот, меня завораживало то, что окружало меня. Я столкнулся с самой сложной и невероятной системой, с которой когда-либо сталкивался. И сейчас я был внутри неё. Такого я не мог представить даже