Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Я молчал, все понимая. Та ночная прогулка, короткий разговор под старыми липами, ее тихое «Кирилл…», все это было нарушением неписаных правил, куда более серьезным, чем моя выходка на балу. Я показал ей, что за маской циничного выскочки скрывается что-то еще. А она показала мне, что за фасадом гордой аристократки живет умная, сомневающаяся и очень одинокая девушка. Это была опасная игра, в которую я не хотел играть, но в которую меня неумолимо втягивало.

Следующие два дня прошли в тумане. Академическая рутина, которая раньше казалась просто скучной, теперь сталане выносимой. Лекции по этикету, занятия по геральдике, все это казалось фарсом, дешевым спектаклем на фоне той настоящей, большой игры, которая разворачивалась в коридорах, на полигоне или жилых корпусах. Аристократы меня игнорировали, но это был демонстративный, ледяной игнор, за которым чувствовалось сдерживаемое бешенство. Простолюдины смотрели с обожанием, ожидая от меня новых чудес. Я чувствовал себя, как гладиатор на арене, который только что выиграл первый бой и теперь ждет, какого зверя выпустят на него следующим.

Это состояние неопределенности выматывало хуже любого боя. Мне нужен был воздух и действие, простое и понятное, где враг не прячется за веером и не говорит двусмысленностями, а скалит клыки и пытается тебя сожрать.

Утром третьего дня я, как обычно, зашел в главный холл перед занятиями. У большой доски объявлений, как всегда, толпились курсанты. Но сегодня толпа была разделена невидимой чертой. С одной стороны, у информационного экрана, где транслировали биржевые сводки и светскую хронику, лениво переговаривались аристократы. С другой, у старой, деревянной доски с приколотыми бумажными листками, стояли курсанты-простолюдины. Именно там вывешивали то, что не интересовало «золотую молодежь»: расписание дополнительных дежурств, наряды по кухне и… объявления о боевых выходах.

Я прошел сквозь толпу простолюдинов. Они расступались передо мной с каким-то новым, почтительным трепетом. Я подошел к доске, среди листков с приказами я увидел свежий, только что приколотый бланк.

«ОБЪЯВЛЕНИЕ. Для всех желающих курсантов первого-третьего курсов. Формируется добровольческий патрульный отряд для выполнения боевой задачи в Карельской аномалии (сектор „Гамма-7“). Уровень опасности низкий, задача: патрулирование заданного квадрата, оценка активности измененной фауны, сбор образцов. При нахождении Пыли любого класса, сбор и сдача в пункте сбора. Срок проведения: двое суток. Запись у дежурного офицера факультета».

Карельская аномалия, не самое приятное место, сырое, болотистое, с вечными туманами. Но и не самое опасное, это была рутина, работа, которую обычно выполняли пограничные части Особого Корпуса или частные охранные предприятия, нанятые лесопромышленниками. Для курсантов это был шанс заработать дополнительные баллы к рейтингу и получить реальный, пусть и небольшой, боевой опыт. Аристократы такие выходы презирали, считая это грязной и недостойной работой. Но для меня этот невзрачный листок был, как спасательный круг. Не раздумывая, я подошел к столу дежурного офицера, который сидел тут же, в холле.

— Курсант Строганов. Запишите меня в патрульный отряд.

Офицер, молодой лейтенант из «служивых», удивленно поднял на меня глаза.

— Вас, курсант? Вы уверены? Задача несложная, но…

— Уверен, — твердо ответил я.

— Как скажете.

Он вписал мое имя в список, я был первым.

Новость разнеслась мгновенно, ко мне тут же подбежали мои «библиотечные» товарищи.

— Кирилл, ты с ума сошел? — зашептал Алексей Лаврентьев, испуганно озираясь. — Зачем тебе это? У тебя и так рейтинг зашкаливает. А там… там рыси. Говорят, в последнее время они совсем озверели, нападают даже на бронетехнику.

— Мне нужно проветриться, Алексей, — хлопнул его по плечу. — Засиделся я в кабинетах.

— Но это может быть ловушка! — не унимался Семен Грушин. — Голицын сам знаешь, подкупит кого-нибудь, чтобы тебя там… случайно…

Я посмотрел на него, в глазах Семена был неподдельный страх за меня. Эти ребята уже считали меня своим лидером, своей единственной надеждой. И мысль о том, что со мной что-то может случиться, приводила их в ужас.

— Семен, если бы Голицын хотел меня убрать, он бы нашел способ и попроще, — усмехнулся я. — Не волнуйтесь, я просто немного погуляю по лесу. К тому же, это отличный шанс испытать в полевых условиях наши новые игрушки.

Я подмигнул ему, и он немного успокоился. Мысль о том, что наши коммуникаторы и новые бронежилеты пройдут боевое крещение, перевесила страх. Но не успел я отойти от доски, как передо мной выросла фигура Александра Мелицкого и его компании.

— Что, капитан, стало скучно на балах? — его голос сочился ядом. — Решили вспомнить молодость и побегать по грязи? Смотрите, не споткнитесь. В лесу нет паркетного пола, и ваша тросточка может завязнуть.

— Искренне благодарю за заботу о моем здоровье, курсант, — в том же тоне ответил ему, глядя прямо в глаза. — Но я бы на вашем месте больше беспокоился о своем. Говорят, в карельских болотах много комаров, а у вас такая нежная кожа.

Мелицкий конкретно так покраснел, но ничего не ответил, лишь сжал кулаки. Да мальчик помнил, чем закончилась его последняя попытка «проверить меня на прочность».

Я уже собирался уходить, когда краем глаза заметил Елену, девушка стояла у колонны неподалеку. Она не подходила, просто смотрела, в ее взгляде я снова увидел ту сложную смесь эмоций, но теперь к ней добавилось что-то еще. Понимание, скорее всего, дочь генерала, знала, что такое гарнизонная тоска и как иногда хочется сбежать от муштры и парадов в настоящий бой. Наши взгляды встретились на долю секунды. Она едва заметно, одними губами, произнесла: «Будь осторожен». И отвернулась, прежде чем кто-нибудь заметил произнесенную фразу.

Но ее заметили, точнее, наш обмен взглядами. Младший Голицын, стоявший в кругу своих друзей, проследил за ее взглядом и уперся в меня. Его лицо откровенно перекосило. В глазах полыхнул такой огонь чистой ненависти, что мне на мгновение стало не по себе. Это была уже не просто вражда или соперничество. Иррациональная ревность, самое опасное из всех чувств. По взгляду стало понятно, что теперь княжич просто хочет, чтобы я навсегда исчез.

Спокойно выдержал его взгляд, коротко кивнул Елене, которую уже никто не видел, и пошел прочь из гудящего холла.

Все стало на свои места, неопределенность ушла. Есть враг, есть задача, все просто и понятно. Я снова был в своей стихии войны, которая, как оказалось, куда честнее и проще, чем академические интриги.

* * *