Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

class="p1">За день до выхода добровольцев собрали на плацу перед арсеналом. Нас было немного, всего около тридцати человек, полный взвод. В основном, такие же, как я, простолюдины с младших курсов, жаждущие выслужиться, и несколько «служивых» сержантов-третьекурсников, для которых это было привычным делом. Ни одного аристократа, разумеется.

Командовать нашим сводным взводом назначили лейтенанта Вяземского. Молодой, двадцатилетний отпрыск обедневшего, но очень древнего княжеского рода. Высокий, тонкий, с бледным, породистым лицом и вечно презрительной гримасой. Он только в этом году закончил учиться в каком-то военном училище, после чего был переведен в Академию для получения высшего военного образования. Он ненавидел простолюдинов с какой-то запредельной, почти физиологической брезгливостью, а меня, после истории на балу, кажется, ненавидел вдвойне. Назначение его командиром нашего «штрафного взвода», как ее тут же окрестили остряки, было явной шпилькой в мой адрес со стороны руководства. Мне давали мне понять: ты можешь быть хоть капитаном, но здесь ты будешь подчиняться этому сопливому аристократу.

Мы стояли в строю, пока кладовщик, пожилой усатый прапорщик, выкрикивал фамилии и выдавал снаряжение. Стандартный армейский набор: тяжелый и неудобный бронежилет «Кираса-3», громоздкий коммуникатор «Гранит», и старый добрый карабин, с которым я провел лучшие деньки в Особом Корпусе. Про доработки, разумеется, речи не шло, хорошо хоть явно после чистки.

— Ну и дерьмо, — прошипел рядом со мной Семен Грушин, который тоже напросился в патруль, решив не бросать меня одного. — В этом бронике летом сваришься, а зимой замерзнешь. А рация… у моего деда в деревне патефон и то надежнее работает.

Я молчал и ждал, когда последний курсант получил свое снаряжение, я вышел из строя и подошел к лейтенанту Вяземскому, который со скучающим видом наблюдал за процессом.

— Господин лейтенант, разрешите обратиться, — я встал перед ним по стойке «смирно».

Он смерил меня ленивым, высокомерным взглядом.

— Что еще, Строганов? Надумали отказаться? Правильное решение, нечего таким, как вы, делать в одном строю с благородными…

— Никак нет, господин лейтенант, — прервал я его. — Я хотел бы внести предложение по оптимизации снаряжения взвода для повышения его боевой эффективности.

— Оптимизации? — он презрительно хмыкнул. — Вы о чем, курсант? Все снаряжение выдается строго по уставу.

— Согласно параграфу тринадцать, статья двадцать шесть, Устав предполагает использование лучшего из доступного снаряжения, — парировал я. — А то, что нам выдали, — я кивнул на гору казенного барахла, — лучшим не является. Я, в рамках личной инициативы и за свой счет, готов предоставить взводу более современные образцы.

Вяземский посмотрел на меня, как на идиота. В этот момент к воротам арсенала подъехал небольшой, невзрачный фургон без опознавательных знаков. Из него вышли двое моих ребят из «Бастиона», одетых в рабочие комбинезоны, и начали выгружать ящики.

Я подошел к одному из ящиков и открыл его. Внутри в аккуратных ячейках, лежали мои «Стрекозы», легкие черные коммуникаторы, которые мы собрали в мастерской. А рядом, в другом ящике, композитные бронежилеты, которые мы склепали по чертежам Ани Петровой, используя экспериментальные полимеры.

— Что это? — Вяземский подошел ближе, с любопытством и подозрением разглядывая содержимое ящиков.

— Коммуникатор «Стрекоза-1», — я взял в руки один из аппаратов. — Вес триста грамм, защищенный от помех канал, не глушится стандартными средствами РЭБ, которые используют в аномалиях находники или продвинутая живность. Радиус уверенной связи в условиях леса, до десяти километров. Встроенный тактический планшет с картой и возможностью отслеживания своих бойцов. Батарея на сорок восемь часов непрерывной работы.

Я протянул ему коммуникатор. Он недоверчиво повертел его в руках.

— А это, — я кивнул на второй ящик, — бронежилет «Щит-С». Композитная броня на основе полимеров и пылевых вставок. Вес четыре килограмма. Класс защиты четвертый, держит винтовочную пулю с пятидесяти метров. Не сковывает движений, не боится влаги.

Курсанты, столпившиеся вокруг, смотрели на все это с открытыми ртами. Это было похоже на фокус, снаряжение, которое я им показывал, было на поколение впереди того, что им только что выдали. Такими «игрушками» пользовались только элитные армейские части или Корпуса.

— И вы хотите сказать, что… вы раздадите это все… им? — Вяземский обвел рукой наш разношерстный строй. В его голосе было откровенное недоумение. В его мире такие вещи не раздавали простолюдинам.

— Я хочу, чтобы мой взвод вернулся с задания живым, господин лейтенант, — ровно ответил я. — А с этим, — я пнул ногой казенный бронежилет, — шансов на это гораздо меньше.

Вяземский молчал, он был в замешательстве. С одной стороны, мою инициативу можно было считать грубейшим нарушением субординации. С другой, отказаться от такого снаряжения, значит, проявить себя полным идиотом в глазах подчиненных. К тому же, если что-то пойдет не так, вся ответственность ляжет на него, как на командира, который не обеспечил своих людей лучшим.

— Это… это не по уставу, — наконец выдавил он, но уже не так уверенно.

— Считайте это полевыми испытаниями новых образцов по заказу Особого Корпуса, — спокойно ответил ему. — Все необходимые бумаги у меня есть.

Я протянул ему папку, которую мне заранее подготовил Волков. В ней было разрешение на «проведение испытаний экспериментального оборудования в условиях, приближенных к боевым», подписанное каким-то полковником из технического управления ИСБ. Вяземский тупо уставился на гербовую печать. Его лицо вытянулось, наконец до него дошло, что спорить бесполезно.

— Делайте, что хотите, Строганов, — бросил он сквозь зубы, отдавая мне папку. — Но если хоть один из этих ваших… аппаратов, откажет, или если мы потеряем хоть одного человека, это будет на вашей совести.

Он развернулся и зашагал прочь, всем своим видом показывая, что умывает руки. Я повернулся к совзводным.

— Так, бойцы! Казенное барахло сдать обратно прапорщику. Получить новые бронежилеты и коммуникаторы. На настройку и подгонку пятнадцать минут. Семен, помоги мне.

То, что началось дальше, было похоже на праздник. Парни с радостными криками бросились к ящикам. Они сбрасывали с себя тяжелые, неуклюжие «Кирасы», как змеи старую кожу, и с восторгом надевали новые, легкие бронежилеты. Вертели в руках «Стрекозы», цокая языками и не веря своим глазам.

— Да она же ничего не весит! — восхищался один.

— А экран какой! Как в синематографе! — вторил ему другой.

Я и Семен ходили между ними, помогая подогнать броню, активируя коммуникаторы, вбивая личные позывные. Я видел, как меняется атмосфера, уныние и апатия сменились азартом и уверенностью. Каждый из них больше не чувствовали себя