Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

других, начала обретать плоть и кровь. Мой рейтинг, и без того раздражающе высокий для простолюдина, совершил неприличный скачок, опасно приблизившись к вершине, где до этого безраздельно царил княжич Голицын.

Я чувствовал, как меняется атмосфера. Ненависть аристократов стала осязаемой. Если раньше они смотрели на меня с презрением, то теперь в их взглядах читался, расчетливый гнев. Я перестал быть для них забавной аномалией, я стал реальной угрозой привилегированному миру.

Но были и другие нюансы, простолюдины и «служивые» теперь смотрели на меня с плохо скрываемым восторгом. Для них я был доказательством того, что система, пусть и со скрипом, но может быть справедливой. Что даже безродный курсант может утереть нос спесивым князьям. Мой маленький «библиотечный клуб» разросся, и теперь на наших вечерних «посиделках» в дальнем углу библиотеки яблоку негде было упасть.

Именно в этой накаленной до предела атмосфере и состоялось заседание Технической комиссии факультета, на котором мне предстояло защищать свой курсовой проект. Тема, которую я выбрал, была дерзкой: «Разработка универсального баллистического вычислителя для артиллерийских систем дирижаблей, морских кораблей и стационарных систем ПВО». По сути, я предлагал создать новый «мозг», способный в режиме реального времени обсчитывать траекторию полета снаряда с учетом десятков переменных: скорости и направления ветра на разных высотах, влажности, температуры воздуха, вращения планеты. Существующие системы были громоздкими, работали с огромными задержками и требовали целой команды операторов. Я же предлагал компактный, автономный модуль, который мог быть свободно установлен на любое орудие.

Заседание проходило в Малом зале Ученого совета. В отличие от пафосных лекционных аудиторий, здесь все было строго и функционально. Длинный полированный стол, за которым сидела комиссия, проекционный экран и трибуна для докладчика. В комиссии были все: профессор Смирнов, сияющий, как начищенный самовар, в предвкушении моего триумфа; несколько нейтральных профессоров-технарей; и, разумеется, представители «старой гвардии» во главе с графом фон Витгенштейном, который после нашей «дуэли» на лекции по тактике испытывал ко мне особо «теплые» чувства. Его лицо было непроницаемой маской, но я видел, как подрагивает его монокль от сдерживаемого раздражения. Старик явно пришел хоронить мой проект.

Я вышел на трибуну, положил на нее свой планшет и обвел взглядом сидящих.

— Господа члены комиссии, — начал я спокойно, мой голос в тишине зала прозвучал гулко и уверенно. — Тема моего проекта…

Я не стал утомлять их долгой теорией. Вместо этого я вывел на экран трехмерную модель своего вычислителя. По виду небольшая коробка с несколькими выходами.

— В основе предлагаемой мной системы лежит не электро-механический принцип, а совершенно новая архитектура. Я назвал ее нейро-кристаллической.

В зале пронесся скептический шепоток.

— Внутри этого корпуса, — я указал на модель, — находится выращенный кристалл Пыли определенной структуры, который обучен на огромном массиве данных, поэтому выдает наиболее вероятный результат, корректируя его в реальном времени.

— Это невозможно, — тут же подал голос один из профессоров-аристократов, союзник Витгенштейна. — Вырастить кристалл с такой сложной структурой для вас, курсант, что-то из разряда фантастики!

— Я предлагаю реальность, господа, — я выдержал паузу и положил на трибуну ту самую черную коробку, мой прототип. — Вот рабочий образец.

В зале повисла тишина. Даже Витгенштейн подался вперед, чтобы лучше рассмотреть.

— Для демонстрации я предлагаю провести симуляцию, — продолжил я, подключая свой прототип к проектору. — Задача: поразить высокоманевренную воздушную цель, лёгкий дирижабль класса «Кречет», движущийся со скоростью двести километров в час на высоте полторы тысячи метров, из стандартного орудия ПВО. Условия: сильный боковой ветер, переменная облачность, наличие пылевых барьера.

Это была задача со звездочкой, стандартный армейский вычислитель в таких условиях давал точность не более десяти процентов.

Я запустил симуляцию, на экране появилась карта, точка обозначающая нашу батарею, и стремительно несущаяся по небу цель. Я ввел исходные данные, мой черный ящик тихо загудел, на экране побежали строчки расчетов, но это были не привычные формулы. Это были вероятностные матрицы, то, что большинство присутствующих видели впервые в жизни. Через три секунды система выдала результат: упреждение, угол возвышения, поправки.

— Огонь! — формально скомандовал, нажимая кнопку «залп».

Снаряды виртуальной батареи вылетели из стволов, устремившись к цели по заданной траектории. Зенитные снаряды летели туда, где цель должна была оказаться через несколько секунд, учитывая начавшийся маневр уклонения. В зале кто-то ахнул, на экране лёгкий дирижабль сделал резкий вираж, пытаясь уйти из-под удара, но было поздно. Первый снаряд настиг его и перегрузил защитное поле.

— Попадание, — констатировал свершившийся факт. — Вероятность поражения в данных условиях: девяносто семь процентов. Время расчета: три целых две десятых секунды.

Пока я говорил, остальные снаряды настигли цель, вымпел цели сменился на с крест. Профессор Смирнов смотрел на экран с восторгом ребенка, получившего на Рождество железную дорогу. Нейтральные технари перешептывались, возбужденно тыча пальцами в экран. Лицо Витгенштейна было похоже на грозовую тучу.

— Впечатляет, — процедил он сквозь зубы. — Но это всего лишь симуляция и один удачный залп.

— Проведем еще десять? — предложил я.

И мы провели, десять из десяти. Мой вычислитель не промахнулся ни разу, каждый раз обсчитывая самые сложные маневры цели. Да следующие симуляции были дольше по времени, но, главное, что результат был один и тот же, огонь батареи приводил цель туда, где её жала смертельная ловушка.

— Но главный плюс моей системы не только в точности, — продолжил защиту своего детища, когда последняя цель разлетелась на куски. — А в ее обучаемости. Сейчас я загружу в нее данные о новой цели, например, японский торпедоносец. Его тактико-технические характеристики серьёзно отличаются от воздушных судов.

Я загрузил новый пакет данных, система на несколько секунд задумалась, а затем выдала сообщение: «Адаптация завершена. Готов к работе».

— Теперь он знает, как уничтожать данный класс судов. И чем больше он работает, тем умнее становится, постоянно анализируя тактику противника в реальном бою, ведь все мы люди, каждый думает по-своему, применяя свой опыт здесь и сейчас.

Когда я закончил, в зале стояла такая тишина, что было слышно, как жужжит муха под потолком.

Первым не выдержал Смирнов.

— Это… это революция! — он вскочил со своего места, его глаза горели. — Кирилл Андреевич… курсант Строганов, вы понимаете, что вы создали⁈ Это меняет все! Всю концепцию противовоздушной обороны как минимум. Да и флотские тоже будут довольны, я просто уверен в этом!

— Я лишь предложил идею, — скромно потупился я.

— Идею! — он чуть не подпрыгивал от восторга. —