Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

рассчитываю. Когда откажется, Союз применит свои методы. И это будут не салонные интриги, а настоящая промышленная война. Они обрушат на него всю свою мощь, юристы, чиновники, бандиты… Они задушат его, лишат поставок сырья, завалят исками, перекроют каналы сбыта. А если и это не поможет… — он многозначительно посмотрел на своих друзей, — то в арсенале у Союза есть и более… веские аргументы. Несчастные случаи на производстве случаются. Особенно на таком, где работают с Пылью.

На лицах аристократов отразилось понимание, смешанное со страхом. Это уже была игра по-взрослому, в которой ставкой была жизнь.

— Мы распустим слухи, — продолжил Голицын, входя в раж. — Что Строганов связан с криминалом, а его деньги грязные, отмытые через сибирские банды, технологии украдены у японцев. Да и сам капитан шпион, работающий на врага. Мы создадим ему такую репутацию, что даже его покровители в Зимнем дворце от него отвернутся.

Он обвел взглядом своих сообщников.

— Он хотел войны, он ее получит. Только это будет не та война, к которой он привык.

Голицын с силой сжал в руке бильярдный шар. Сделанный из слоновой кости, с тихим треском пошел трещинами.

— А когда он останется один, сломленный и разоренный… — прошипел князь, — вот тогда я с ним и поговорю лично. И это будет наш последний разговор.

В полумраке бильярдной его лицо, искаженное ненавистью, казалось маской демона. И его друзья поняли, что точка невозврата пройдена.

Глава 7

День в «Бастионе» начинался с привычного, бодрящего гула. Это был не хаотичный грохот старых заводов, а выверенный, слаженный ритм работающих на пределе точности механизмов. В главном цеху, под высоким сводчатым потолком, старик Морозов, склонившись над швейцарским токарным станком, с точностью вытачивал очередную деталь для двигателя «Ястреба». Стружка из композитного сплава, переливаясь всеми цветами радуги, ложилась на пол серебристыми завитками. В дальнем углу, в отгороженной стеклянной лаборатории, братья Беловы, похожие на двух безумных алхимиков, колдовали над колбами с дымящимися реагентами, синтезируя новый состав для брони. Алексей Лаврентьев, мой гениальный математик, заперся в расчетном центре, и оттуда доносилось лишь его тихое бормотание да писк работающих терминалов. Моя маленькая армия трудилась, и это было прекрасно.

Охрану «Бастиона» я доверил небольшой, но очень зубастой частной конторе. Ее владелец, отставной полковник гвардии, барон Унгерн, был человеком старой закалки. Суровый дядька получил свой титул не по праву рождения, а за тридцать лет безупречной службы на самых горячих участках границы. Он презирал столичных аристократов и ценил лишь две вещи: дисциплину и вовремя оплаченные счета. Его бойцы, пятеро крепких парней, все как на подбор ветераны аномальных зон, несли свою службу на территории «Бастиона» круглосуточно. Они не задавали лишних вопросов, их задачей было охранять периметр от непрошеных гостей, и с этой задачей они справлялись отлично.

Непрошеные гости явились в самый разгар рабочего дня.

К главным воротам, разбрызгивая черную грязь промышленных окраин, подкатила кавалькада из шести автомобилей. Это были настоящие сухопутные яхты, новейшие модели «Руссо-Балта» и «Мерседеса», покрытые черным рояльным лаком, сверкающие никелем и бронестеклом. Они выглядели на фоне серых, закопченных стен моего «Бастиона» так же неуместно, как бриллиантовое колье на шее чумазого рабочего.

Из машин вальяжно, не торопясь, вышли семеро. Люди в идеально сшитых костюмах из дорогого сукна, с холеными, сытыми лицами и взглядами хищников, привыкших оценивать мир с точки зрения прибыли. За ними из второй машины высыпала дюжина мордоворотов, под пиджаками которых угадывались бронежилеты и наплечные кобуры. Стальные акулы капитализма в сопровождении своей стаи пираний.

Делегация, не обращая внимания на часового у ворот, направилась прямиком к входу в цех.

— Стоять, — голос барона Унгерна, который довольно часто любил инспектировать вверенные объекты, и вышедшего им навстречу, был спокоен и тверд, как сталь. Старый вояка был невысок, но коренаст, в фигуре чувствовалась спрессованная сила. — Территория частная. Предъявите ваши документы и цель визита.

Главный из «акул», полный, лысоватый господин с тяжелой золотой цепью от часов на жилете, смерил барона презрительным взглядом.

— Мы из «Союза Промышленников и Оружейников», — процедил он так, словно одно это название должно было заставить всех пасть ниц. — У нас дело к вашему хозяину, господину Строганову.

— Господина Строганова сейчас нет, — так же спокойно ответил Унгерн. — Вы можете договориться о встрече или оставить сообщение.

— Мы не будем договариваться, — нагло ухмыльнулся толстяк. — Мы подождем его внутри.

Он сделал шаг вперед, но барон не сдвинулся с места. Его бойцы, до этого незаметные, материализовались из ниоткуда, взяв делегацию в полукольцо. Они не доставали оружия, но их позы, их взгляды, говорили о готовности сделать это в любую секунду.

— Я повторяю, — в голосе Унгерна появились ледяные нотки, — вход на территорию без разрешения владельца запрещен. Это мой последний вежливый ответ, следующий будет менее приятным.

Атмосфера накалилась, мордовороты из охраны «акул» напряглись, руки легли на полы пиджаков. Толстяк побагровел от ярости. Он не привык, чтобы ему, одному из воротил теневого рынка, перечил какой-то отставной вояка.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ — взвизгнул он. — Да я тебя…

В этот момент в кармане барона коротко пискнул коммуникатор. Он достал мою «Стрекозу», взглянул на экран и, не обращая больше внимания на орущего толстяка, коротко бросил: «Код 'Красный», Бастион.

* * *

Я сидел на лекции по геральдике и медленно умирал от скуки. Престарелый барон фон Клюгенау с упоением рассказывал о значении золотого грифона на лазоревом поле в гербе какой-то боковой ветви рода Шуйских. Аристократы на первых рядах делали вид, что слушают, а на самом деле дремали или строчили записочки своим дамам. Я же мысленно отлаживал алгоритм наведения для нового противотанкового снаряда, который мыс Лаврентьевым разрабатывали прошлой ночью.

Легкая вибрация на запястье, где под рукавом кителя был спрятан мой личный коммуникатор, вырвала меня из мира формул. Сообщение от Унгерна. Я взглянул на экран, код «Красный». Это означало не просто визит, а прямую угрозу, попытку силового проникновения. Передо мной загорелся виртуальный дисплей, я увидел все: и роскошные машины, и сытые, наглые лица, и мордоворотов из охраны.

Я встал.

— Прошу прощения, господин барон, — обратился я к лектору.

Клюгенау оторвался от своего грифона и недовольно уставился на меня.

— Что такое, курсант Строганов? Вы плохо себя чувствуете?

— Именно так, господин барон, — с самым скорбным видом ответил я. —