Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

— Минутку, — отозвалась она. — Да, есть. Метров двадцать медного кабеля, старого, окислившегося, но целый. И еще… на верхушке изоляторы, один из них, похоже, сделан из ранних пылевых композитов. Накопил за годы статический заряд, небольшой, но он есть.

Идея, безумная, почти нереальная, родилась в моей голове в одно мгновение.

— Парни, у нас смена плана, — я повернулся к своему отделению. — Забудьте про этот кабель, будем передавать сигнал по воздуху.

Они посмотрели на меня, как на сумасшедшего.

— Но у нас нет передатчика, — возразил Грушин. — И антенны тоже нет.

— Будет, — я указал на опору ЛЭП. — Вон наша антенна, а передатчик мы сейчас соберем…

То, что я сделал дальше, для них было похоже на магию. Для меня же это рядовая задача. Залез на шаткую, скользкую опору, рискуя свернуть себе шею. Добрался до верхушки и отсоединил старый кусок кабеля с нашим. Затем, используя нож и плоскогубцы из ремкомплекта, я разобрал наш главный сенсорный блок. Вытащил из него плату усилителя и несколько конденсаторов.

— Семен, дай мне запасную катушку генератора! — крикнул вниз.

Спрыгнув на землю, начал собирать на коленке примитивный искровой передатчик. Это была технология позапрошлого века, но в данных условиях — единственно возможная. Я соединил конденсаторы, катушку, плату усилителя. В качестве источника питания я использовал не наш дышащий на ладан генератор, а тот самый пылевой изолятор, который я снял с опоры. Он мог дать один, но очень мощный импульс.

— Так, а теперь самое интересное, — пробормотал я. — Нам нужно передать пакет данных с сенсорной сети. Алиса, пиши код, максимально простой, двоичный, модулированный по амплитуде. Преврати наш цифровой сигнал в старую добрую морзянку.

— Уже готово, дорогой хозяин, — ее голос в голове был полон восхищения. — Ты просто гений импровизации!

Пока я паял свой передатчик, мои курсанты, вдохновленные моим примером, тоже не сидели сложа руки. Они заново, уже без помех со стороны притихших дворян, расставили сенсоры, подключив их к единому блоку.

Наконец, все было готово. У меня в руках было уродливое, собранное из мусора и палок устройство. Я подключил его к сенсорной сети и нашей импровизированной антенне из старого кабеля.

— Внимание, — сказал я своим парням, которые смотрели на меня, затаив дыхание. — Сейчас будет громко.

Я замкнул контакты…

Пылевой изолятор разрядился с оглушительным треском и снопом синих искр. По антенному кабелю пробежал мощный электромагнитный импульс. На несколько секунд все электронные устройства в радиусе ста метров, включая мой планшет, погасли.

А потом на тактическом планшете наблюдателя, который находился в километре от нас, произошло нечто невероятное. Наш серый, мертвый квадрат внезапно вспыхнул ярко-зеленым цветом. Сигнал был принят. Я передал весь пакет данных одним-единственным сверхмощным импульсом, опередив все остальные взводы, которые все еще возились с расстановкой. В нашем маленьком болотном лагере раздались радостные крики. Я же просто сидел на земле, тяжело дыша, импровизация отняла все силы.

Через полчаса, когда учения закончились, к нам подошел офицер-наблюдатель. Он с изумлением смотрел на наше уродливое творение.

— Курсант Строганов… как… как вы это сделали?

— Воспользовался подручными материалами, господин капитан, — пожал я плечами.

Он покачал головой, ничего не понимая, но в его глазах было нескрываемое уважение.

— Ваше отделение выполнило задачу, — подтвердил капитан, сверяясь со своим планшетом. — Вы сделали это с рекордным временем и стопроцентной точностью передачи данных. Это… это беспрецедентно, буду вынужден доложить об этом в рапорте.

Я посмотрел в ту сторону, где стоял Мелицкий со своими друзьями. Он смотрел на меня, и на лице было написано такое выражение, словно он только что съел лимон целиком.

* * *

История с саботажем на учениях и моей «радиостанцией из мусора» стала в Академии поводом для новых сплетен. Аристократы шипели, что я использовал «нечестные приемы» и «черную магию», но доказать ничего не могли. Наблюдатель в своем рапорте описал все как было, назвав мои действия «образцом нестандартного мышления в критической ситуации». В итоге я получил еще пачку баллов в рейтинг и прозвище «Инженер» от курсантов-простолюдинов.

Чуть позже записался еще на два боевых выхода, уже в более опасные сектора. Один в предгорья Урала, где активизировались стаи измененных волков, способных плеваться кислотой. Второй на болота под Новгородом, кишащие гигантскими пиявками. Оба раза я возвращался с победой и без единой потери в своем отряде. Мои «Стрекозы» и броники работали безупречно, а тактика, основанная на данных Алисы и собственном наработанном опыте, не давала сбоев.

Солдаты, которых мне давали под командование, сначала смотрели на меня с недоверием. Капитан-курсант, да еще и хромой⁈ Но после первого же боя отношение менялось. Бойцы видели, что я не прячусь за спинами, ценю их жизни не меньше, чем свою, а мои «странные» приказы всегда к месту.

Параллельно кипела работа в Бастионе. Моя мастерская превратилась в настоящий муравейник. Библиотечные друзья теперь проводили здесь все свободное время. Алексей Лаврентьев, склонившись над терминалом, писал программное обеспечение для наших будущих проектов. Его математический гений, помноженный на вычислительные мощности, творил чудеса. Семен Грушин и старик Морозов колдовали у станков, воплощая в металле мои и Алисы чертежи. Под их руками рождались детали для первого прототипа легкого штурмового беспилотника. Братья Беловы и Аня Петрова в своей химической лаборатории, отгороженной от основного цеха бронестеклом, синтезировали новые полимеры для брони и экспериментировали с составами для пылевых боеприпасов.

Производство коммуникаторов и бронежилетов было поставлено на поток. Разумеется, не в промышленных масштабах, но мы производили по пятьдесят комплектов в неделю. Часть я, через подставные фирмы Волкова, продавал частным охранным компаниям, работающим в аномалиях. Спрос был огромным, и это приносило первые серьезные деньги, которые я тут же вкладывал в закупку нового оборудования и материалов. Другую часть я просто… дарил. Каждому курсанту-простолюдину, который отправлялся на боевой выход, я выдавал комплект «от себя».

Руководство Академии скрежетало зубами, но ничего поделать не могло. Формально я ничего не нарушал, «безвозмездная помощь товарищам по оружию» плюс Устав, в котором чётко сказано, что в аномалиях пользоваться можно и нужно лучшим из доступного снаряжения. Аристократы бесились, они видели, как вокруг меня формируется уже не группа сторонников, а целая неофициальная армия, оснащенная и лояльная лично мне.

Однажды вечером, как обычно, сидел в библиотеке, просматривая отчеты о последних стычках на маньчжурской границе. Напряжение там нарастало с каждым днем, японцы вели себя все наглее.