Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

Он запнулся, посмотрев на мрачное лицо Витгенштейна.

Граф медленно поднялся.

— Да, проект, без сомнения, интересный, — его голос был холоден, как лед. — И очень… амбициозный. Но вызывает слишком много вопросов. Происхождение кристалла, методы его обучения… Все это требует дополнительной, очень серьезной проверки соответствующими органами. Я считаю, что проект в его текущем виде сырой и представляет больше потенциальную угрозу. Что, если ваша нейросеть однажды решит, что наши собственные дирижабли тоже являются целями?

Это был удар ниже пояса, старый генерал не мог придраться к технической стороне, поэтому бил по самому больному месту: недоверию ко всему новому и непонятному.

Но я был готов к этому.

— Вопрос безопасности был для меня приоритетным, господин граф, — спокойно ответил я. — В систему вшиты три нерушимых протокола. Первый: она никогда не может атаковать цель, чей идентификатор «свой-чужой» определен как дружественный. Второй: она не может вести огонь без прямого приказа оператора. Третий, самый главный: в случае любой попытки несанкционированного доступа или попытки перепрограммирования, кристалл мгновенно самоликвидируется, превращаясь в горстку инертного песка.

Я выдержал его взгляд, а мой ответ был исчерпывающим, по крайней мере здесь и сейчас. Витгенштейн понял, что проиграл, крыть было нечем. Он молча сел на свое место.

Обсуждение было недолгим. Даже самые ярые мои противники не могли отрицать очевидного. Мой проект был не просто теоретической работой. Это был готовый, работающий прототип, который прямо сейчас можно было отправить в войска на практические испытания.

Итоговое решение комиссии зачитал сам Смирнов, и его голос дрожал от сдерживаемого торжества:

— … учитывая исключительную научную новизну, практическую значимость и безупречную реализацию, комиссия постановила: засчитать курсанту Строганову Кириллу Андреевичу курсовые проекты по дисциплинам «Теория артиллерийской стрельбы», «Инженерная механика» и «Прикладное проектирование пылевых систем» с высшей оценкой. А сам проект, вместе с действующим прототипом и всей технической документацией, передать в Особое конструкторское бюро Адмиралтейства для дальнейшего изучения и возможного внедрения.

Я победил систему в честном бою, ведь краплёные карты держали обе стороны. За старой аристократией стоял административный ресурс, за моей же спиной маячила ушастая бестия и данные Консоли. Личный рейтинг после тройного зачтения ключевых экзаменов взлетел на такую высоту, что обогнал даже Голицына. Я стал курсантом номер один в Академии.

Когда выходил из зала, я поймал на себе взгляд княжича… Чувствую, будет весело.

* * *

Инженерный триумф имел свою цену. Мой взлетевший до небес рейтинг, насмешки, которые приходилось многим дворянам выслушивать от преподавателей-технарей, и, что хуже всего, мое растущее влияние среди простолюдинов, все это превратилось в открытую вражду. Меня больше не пытались меня задирать в коридорах, теперь вся эта стая шакалов ждала момента, чтобы нанести подлый удар из-за угла.

И этот момент настал через неделю, во время плановых полевых учений.

Задача была, на первый взгляд, простой. Наш курс разбили на взводы и выбросили в лесисто-болотистой местности к северу от столицы. Нам требовалось за шесть часов развернуть в заданном квадрате автономный узел связи и сенсорную сеть для обнаружения условного противника. Это было соревнование на скорость, точность и слаженность действий.

Командиром моего взвода, по иронии судьбы, оказался тот самый Александр Мелицкий, племянник князя и один из самых ярых моих «поклонников». Он получил эту должность благодаря протекции своего дяди, и было очевидно, что он собирается использовать ее, чтобы отыграться за все свои унижения.

С самого начала все пошло не так. При распределении оборудования Мелицкий убедился, что моему отделению достался самый старый и потрепанный комплект: катушки с кабелем, которые постоянно путались, генератор, который чихал и глох через каждые десять минут, и сенсоры, чья точность оставляла желать лучшего.

— Что, капитан, не нравится казенное имущество? — с издевкой спросил он, когда я осматривал выданный нам хлам. — Где же ваши хваленые «Стрекозы»? Оставили в своей мастерской? Здесь вам не Карельская аномалия, здесь все по уставу.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул своим парням, Семену Грушину и еще троим первокурсникам, которых Мелицкий специально определил ко мне в отделение, считая их самыми бестолковыми.

Учения начались, мы, как и все, ринулись в лес, таща на себе тяжеленное оборудование. Мелицкий гнал свой взвод, как стаю гончих, подгоняя отстающих криками и угрозами. Желание провалить меня на учениях пересилило личный проигрыш, уверен, друзья поймут и простят, как и большинство преподавателей дворян.

Наш квадрат находился в самой неприятной части полигона: заболоченная низина, поросшая густым кустарником. Пока мы продирались через чащу, разматывая кабель, я чувствовал, что что-то не так. Слишком часто кабель цеплялся за ветки, слишком часто кто-то из моих парней «случайно» спотыкался, роняя катушку в грязь. Я видел, как Мелицкий, идущий впереди, перемигивается со своими дружками. Они намеренно создавали нам помехи.

Наконец, мы добрались до точки, мокрые, грязные и злые.

— Так, отделение, приступаем к развертыванию! — скомандовал парням. — Грушин, ты за генератор. Остальные, тянем периметр сенсоров.

Мы начали работать, но наши проблемы только начинались. Генератор, как и ожидалось, завелся только с пятой попытки. Сенсоры, которые мы расставляли по периметру, выдавали ложные срабатывания, реагируя на каждый порыв ветра. А главный кабель связи, который мы с таким трудом протянули, оказался… перебит. В самом центре, аккуратный, почти незаметный надрез.

— Черт! — выругался Семен, осматривая повреждение. — Это не случайность, его точно ножом резанули!

Он с ненавистью посмотрел в ту сторону, где в отдалении расположился командный пункт Мелицкого. Было очевидно, кто это сделал, но доказать мы ничего не могли.

— Спокойно, — я опустился на корточки рядом с кабелем. — Паника, это последнее, что нам сейчас нужно.

Мои курсанты смотрели на меня с отчаянием. Время шло, другие взводы уже почти закончили развертывание, их индикаторы на общем тактическом планшете горели ровным зеленым светом. Наш же квадрат оставался серым, мертвым пятном. Мы проигрывали. И Мелицкий, наблюдавший за нами издалека, упивался своим триумфом.

— Что делать, командир? — спросил один из первокурсников. — Пока мы будем искать обрыв и сращивать кабель, учения закончатся.

— Значит, мы не будем его сращивать, — спокойно ответил ем. — Мы сделаем по-другому.

Я встал и огляделся, взгляд зацепился за старую, полусгнившую опору ЛЭП, оставшуюся здесь еще с тех времен, когда здесь была какая-то деревня.

— Алиса, — мысленно обратился я к хвостатой. — Мне нужна твоя помощь, сканируй опору и пространство вокруг, есть