Коттабыч и нашествие бесов - Алёна Васильева

class="p1">Наконец все ингредиенты оказались передо мной. Я взяла пучок перьев в руку и стала водить им над свечой, а потом макать в воду, параллельно неразборчиво бормоча под нос первое пришедшее на ум стихотворение Пушкина.

Наступила тишина. С минуту я продолжала свою бессмысленную работу, а потом волной накатило невнятное беспокойство. Ещё некоторое время я не понимала его причин, потом подняла глаза, заинтересовавшись, отчего притихли гуси. Уж их-то магическое действо никак впечатлять не должно!

Четыре птицы собрались кружком в дальнем углу и таращились на меня. Нехорошо так таращились. По спине пробежал холодок. Какое-то шестое или даже десятое чувство подсказало: сейчас бросятся! Тени, которые те отбрасывали, показались мне уродливыми, корявыми и… шевелящимися! Совершенно независимо от внешней оболочки.

Наверно я очень сильно изменилась в лице, потому что Акимовна и гусевладелец, неотрывно наблюдавшие за моими действиями с другого конца стола, тоже обернулись. Гуси угрожающе двинулись в нашу сторону.

— З-задержите их! Нужен ещё один ингредиент, — выдавила я, медленно поднимаясь на трясущиеся ноги.

Главарь гусей издал резкий неприятный крик и, замахав крыльями, вскочил на стол. Я, приобретя невиданную прыть, бросилась к своей комнате, успела ворваться в неё и захлопнуть дверь, тут же подперев её спиной с другой стороны. В тонкие доски что-то глухо ударилось.

Я попеременно слышала громкую ругань мужчины и хозяйки, грохот переворачивающихся предметов, но, кажется, пока людей никто не убивал и не ел. Кот, вздыбив шерсть, глухо рычал из-под кровати.

— Кис-кис-кис, — без особой надежды позвала я. Отпускать дверь не хотелось, а щеколд и засовов на ней не предусмотрели.

Блин, кто бы мог подумать, что этот бред окажется правдой: бесы в гусях! Как там говорила фея: «всё, что можешь представить»? Да к чёрту такое фэнтези! Хочу в серый, унылый, дождливый Питер! И неделю не вылезать из-за компа. Смотреть сериальчики. Исключительно юмористические и без всякой мистики.

В дверь снова стукнуло. Кошачий вой обрел новую тональность.

— Солнышко, Рыжик, Котик! — я попыталась подползти к коту, удерживая дверь ногами, но снаружи тут же поднажали, и появилась предательская щель.

— Блин-блин-блин! — пробормотала я, с силой впечатываясь спиной на прежнее место. Звуки боя во второй комнате нарастали.

Так, наверняка у меня есть шерстинки на одежде, кот ведь лез ко мне на плечи. Я начала внимательно, насколько это было возможно в теперешнем состоянии, оглядывать одежду. Раз, два, три… Ну же, хотя бы по волоску на каждую тварь! У кошатников, говорят, вечно одежда в шерсти, а тут днём с огнём не сыщешь… Есть! Четыре!

А хватит ли? Ладно, попытаюсь!

— Бесы и демоны в белых гусях, прочь улетайте на вольных ветрах, нужно всем вам непременно уйти и не встречаться на нашем пути! — чуть громче и тоньше, чем требовалось, выкрикнула я и с силой дунула на волосинки, поднимая их в воздух. Каждая замерцала бледно-зелёным ореолом, и они целенаправленно, как самонаводящиеся ракеты, скользнули под дверь.

Из большой комнаты раздалось четыре громких хлопка и удивленные охи-ахи. Я выглянула за дверь в тот самый момент, когда четыре шарообразных тёмных сгустка, похожих на клочья тумана, пронеслись мимо сгрудившихся на пороге просителей и умчались куда-то в поля. Толпа разразилась радостными возгласами.

— Эти б-бесы были с-сильнее, чем я ожидала, — сообщила я, очень стараясь принять гордый независимый вид. На подгибающихся ногах это давалось нелегко.

Несмотря на кошмарный шум, особых разрушений не наблюдалось: разбитая глиняная миска, в которую налили воду для «ритуала», поваленные огородные инструменты, рассыпавшиеся фрукты. И угольно-чёрные птичьи следы на столе, стенах и потолке.

— Да я так и понял, — пробормотал мужик, сгоняя обалдело озирающихся птиц в кучу. — Ну, вы, госпожа магичница, молодец, не растерялись. Только я уж и не знаю, хватит ли в уплату того, что я принес, — он выгреб из кармана несколько монет.

— Давай уж, что есть, — ворчливо заявила Акимовна, протягивая упитанную ручонку за подношением. А на мой непонимающий взгляд пояснила: — Вам же, чародеям, с деньгами дел иметь нельзя, верно говорят? Во-от, а мне еще дом в порядок приводить! Погляди, как эти твари его изгадили!

Я даже не нашла слов для ответа. Когда гусиная паника отступила, на смену ей пришла лютая усталость. А просителей меньше не стало. Похоже за время эпической битвы с бесами к крыльцу подтянулся кто-то ещё.

— Так, — сказала я, выходя к толпящимся на крыльце людям. — Если ещё есть кто с бесами — это не сегодня. По одному экзорцизму в день, не больше.

Народ не рассосался, только один угрюмый пацан с сероватой, землистой кожей и небольшой деревянной коробкой в руках угрюмо зыркнул на меня и побрёл прочь.

Глава 9

Далеко-далеко на юге в маленьком селении под названием Горбунки умытое вчерашней грозой утро началось с непривычного переполоха.

— Ой, девоньки! Беда-то какая! — причитал над ухом высокий бабий голос. Более тихие охи и ахи вторили ему с таким же усердием. — Такую молоденькую, да и молнией убило-о-о! Ой, горюшко! Что же это в мире деется?

Жертва «молнии» попыталась шевельнуться. Как ни странно, получилось. Деревенские тётки, собравшиеся вокруг тела, замолчали и разом отшагнули подальше, образовав широкий круг.

— Смотри-ка — живая, — удивлённо протянула самая шумная плакальщица. Особой радости в её голосе не было.

Девушка приподнялась и с трудом проморгавшись огляделась. Лицо оказалось покрыто толстым слоем грязи, но утереть его таким же грязным рукавом не удалось. Рукав, вроде бы, когда-то был синим, но побиться об заклад его обладательница не решилась бы.

Восходящее солнце только-только начало разгонять густые тучи, но просветы в небе сулили прекрасную, насколько это возможно в такое время года, погоду. По левую руку споро просыпалось село, огороженное старым частоколом, с тяп-ляп подновлённой калиткой. Прежняя, вероятно, просто развалилась. Справа посвёркивала лужами широкая накатанная дорога.

— Одета-то по-благородному, — констатировала одна из женщин, нависая над гостьей.

«Правда, что ли?» — подумала та, на всякий случай оправляя безнадежно замызганный наряд и пытаясь придать лицу горделивый вид. И как они умудрились разглядеть что-то под таким слоем грязи?

— Здравствуйте, — сказала она. Получилось хрипловато. Болели рёбра и отлёжанная за ночь рука, к тому же сидеть на земле в мокрой одежде было донельзя зябко и противно.

— Смотри-ка — разговаривает! — неподдельно восхитился кто-то. К этому времени вокруг столпилось уже человек двадцать — наверно почти всё местное население. Какой-то сердобольный мальчишка протянул девушке руку, но его тут же оттащили и отвесили подзатыльник.

— А ну не лезь! Вдруг это нечисть какая? Обернется змеем крылатым или лошадью дикой, да утащит… Поди