Курсант Империи - Дмитрий Николаевич Коровников

— Не плачь, сладенький, я тебя утешу, — гнусаво осклабился идущий за мной следом верзила с мордой расплющенной как вареный блин.

Долго переваривать полученную информацию я не стал. Не стерпев такого хамства и унижения, я со всего размаха вложился локтем громиле промеж глаз, превращая его физиономию в кровавую маску. Кажется, я переборщил с силой удара, ну да и плевать! Пусть знает, сука, как за словами не следить! Я ему еще и с ноги добавил, когда он завыл белугой и покатился по полу, зажимая расквашенное рыло.

— Я тебя сам утешу, тварь! Добавки захотел? — яростно прошипел я, с наслаждением впечатывая ботинок ему под ребра. Ненависть и злость клокотали внутри, требуя выхода. Хоть на ком-то сорвать всю эту бессильную ярость и горечь.

Но долго измываться над поверженным противником мне не дали. Сразу подбежали конвойные, лениво матерясь и потехи ради размахивая дубинками. Они без лишних слов и церемоний растолкали нас подальше друг от друга, чтобы не было вдруг продолжения банкета. А для острастки зарядили бронированными перчатками каждому под дых. Мама дорогая, как же больно-то, аж искры из глаз…

Внутри транспортника царил унылый полумрак, прерываемый скупыми всполохами тусклых аварийных огней. Затхлый воздух, пропитанный миазмами давно немытых тел, страха и машинной смазки, обжигал ноздри и першил в горле. Нестройную колонну будущего пушечного мяса, коим мы теперь и являлись, загнали в тесный десантный отсек и велели пристегнуться. Еще бы кляпы в рот понавтыкали, ну да ладно, и на том спасибо.

Плюхнувшись на жесткое откидное сидение, обтянутое потрескавшимся дерматином, я с тоской огляделся. Да уж, интерьерчик как в дешевом борделе для прокаженных! Соседями мне, кажется, достались два уголовника со стажем — мрачные, бритые наголо, с тупыми взглядами и шеями покрытыми синюшными татуировками. Н-да, веселенькая компания подобралась, ничего не скажешь! Прямо санаторий для золотой молодежи, твою ж мать! Куда я попал вообще?

Между тем наш транспортник загудел, натужно вибрируя всем своим ободранным корпусом. Палуба подо мной ходила ходуном, а переборки отозвались зловещим звоном, будто их долбили кувалдой. Казалось, эта ржавая посудина вот-вот развалится на запчасти прямо в полете от чудовищного напряжения.

Вцепившись в подлокотники кресла, я зажмурился и взмолился всем известным богам, чтоб они не дали этому летающему гробу рассыпаться к чертям собачьим. Меньше всего мне улыбалось закончить свои дни в открытом космосе, лопнув от декомпрессии словно переспелый арбуз. Говорят, смерть выходит быстрая, но крайне неприятная. Хотя, впрочем, какая теперь разница — сегодня сдохнуть или завтра?

Впереди меня ждал мучительно долгий и тошнотворный перелет к месту службы — планете Новгород-4. Я знал, что это одно из самых поганых мест во всей освоенной части галактики. Планетка, конечно, та еще — сплошные топи да джунгли, населенные всякой кусачей дрянью.

Во-первых, для начала, там сила притяжения ровно 2 g от земной. Неплохо, да? Это тебе не в невесомости яйца чесать! Земное притяжение местными там за слабенькое и несерьезное считается. И, кстати, во-вторых, эта гиблая дыра на всю Российскую Империю была известна как рассадник отъявленных головорезов, отмороженных психов, жадных до наживы авантюристов и прочих отбросов общества. Вся эта разношерстная публика политкорректно именовалась колониальным населением. Невинные овечки, ага.

Смертность на Новгороде била все рекорды и была на порядок выше, чем в любом другом сегменте нашего обширного сектора контроля. Если верить слухам, люди там дохли как мухи — кто от малярии, кто от укусов ядовитых и других хищных зверюг. Про персональных демонов в лице сослуживцев вообще молчу. На Новгороде даже воздух был пропитан жестокостью, алчностью и безнаказанностью. Самое то место, чтоб сплавлять туда всякий мусор и смутьянов вроде нас. Искупайте, мол, вину кровью, если не сдохнете раньше…

Откинув гудящую от мрачных мыслей голову на жесткий подголовник, я постарался абстрагироваться от тошнотворной качки, лязганья переборок и спертой вони немытых тел. Закрыл глаза и представил, что я сейчас дома, в своей роскошной пентхаус-квартире на сотом этаже элитной высотки в самом центре имперской столицы.

Я развалился в любимом антикварном кресле, потягиваю коллекционный коньяк полувековой выдержки и лениво просматриваю светские новости в нейронете. За панорамными окнами переливается огнями ночная Москва, вдалеке виднеются башни Нового Кремля и силуэты гравитационных куполов… Эх, где мои семнадцать лет?

— Ну, фот и фсё, фладенький! — гнусаво пролепетал надо мной до боли знакомый голос, выдергивая из сладких грез. — Прифыкай к нофым феалиям!

Я вздрогнул всем телом и открыл глаза. Напротив ухмылялся во весь свой щербатый рот давешний беззубый громила, чью харю я недавно превратил в отбивную. Я уже и забыл про этого урода, а он, похоже, оказался злопамятным. Вот же прилип как банный лист!

Смачно сплюнув кровавую слюну прямо мне на колени, верзила с силой уперся ногой мне в грудную клетку, вдавливая меня всем своим весом в кресло. С гаденькой ухмылочкой он многозначительно подмигнул двум бритоголовым дружкам по обе стороны от меня, будто приглашая присоединиться к веселой расправе над моей скромной персоной.

Мои новоиспеченные соседушки одобрительно загоготали. Вот уж кто явно был не прочь спустить пар и размяться на ком-нибудь послабее. Похоже, зря я тут распереживался за грядущую посадку на Новгород-4. Сейчас у меня появился прекрасный шанс красиво умереть, так на него и не попав! Я дернулся, пытаясь вырваться из стального захвата, но куда там — детина держал крепко. Видать, мои удары только раззадорили ублюдка, распалив в нем жажду мести.

Двое его дружков-шестерок уже отстегивали ремни, вылезая из своих кресел. Явно намеревались присоединиться к веселью. В маслянистых глазках отморозков плясали недобрые огоньки. Сейчас будут меня месить всей кодлой, как грушу в углу ринга…

— Эй, ребята, давайте жить дружно, а? — вымученно улыбнулся я, примирительно воздевая руки вверх. Язык заплетался, голос позорно дрожал и срывался. — Мы ж вроде тут все в одной лодке. Зачем ссориться на пустом месте?

Громила издал леденящий кровь смешок, сгреб меня за грудки и встряхнул, как нашкодившего щенка таксы. В его глазах не было ни капли сострадания. Откуда бы ему взяться, если я только что выбил ему два передних зуба.

— Не бойфя, я тефя не опифу. Профто немнофечко порефу, чтофы непофадно фыло фелюсть люфям лофать! — наклонившись к моему уху, прошепелявил он, доставая из кармана выкидной нож.

Черт, как он его сюда протащил?!

— Помогите! Охрана! На помощь! — отчаянно заорал я, шаря глазами по салону в попытках найти среди присутствующих тех самых конвойных, что нас сюда запихивали.

Однако в данный момент никого их этих увальней