Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– А пёс его знает. Неважно. Отбились и ладно, к чему голову забивать?

Он снова говорит без акцента, но спросить его о таком преображении не успеваю – он продолжает:

– А ты ничего, Сэм. Мужиком оказался. Не сдрейфил.

– Были и такие? – Выщелкнув магазин и порыскав в карманах провожу ревизию своих патронов. М-даа… Не густо. Пол магазина и ещё три. Пойти лапы что ли поискать? Собак набили тьму – может, если припрятать, после за свои трофеи сдать удастся?

Поворачиваюсь к генератору, вокруг которого кипели основные схватки и… Оп-па… Вытоптанная земля, лишь кое-где украшенная кочками травы, и чиста, и пуста. Словно ничего тут и не происходило.

– Эээ… Рафик? А где всё?

– Всё? – Его взгляд полон непонимания, ну чуть погодя, когда он увидел, как я растерянно оглядываюсь, до него доходит: – Ааа… Ты о трупах и хабаре?

– Ну да. Куда всё делось?

– Так Купол же. Он всю нечисть убивает, и трупы тоже. Убирает.

– Жаль, – вздыхаю, не скрывая сожаления и Рафик прекрасно меня понимает.

– Эээ… Не переживай. Успеешь заработать. Ты, сейчас, в бар иди. Сейчас там все будут. Стресс снимать.

– Ага, – киваю ему, видя, как в сторону бара тянутся защитники генератора, негромко переговариваясь на ходу.

– Только вот ещё. Рюкзак мой где?

Вот честно – ожидал, был совершенно уверен, что Рафик, услышав мой вопрос, начнёт юлить, или ссылаться на забывчивость, вызванную не чем иным, а высокой загрузкой. Ну – то есть, самое классическое: «Вас много, а я – один». Но нет, к подобным манёврам он прибегать не стал, просто кивнув себе за спину:

– Тебя ждёт. Завтра зайди – выдам.

– А чего сразу не дал?

– Смотрел кто ты. Зачем всякому, хорошую вещь отдавать, верно? А сейчас вижу – нормальный ты. Завтра заходи, выдам.

– Может и ствол нормальный дашь? Я летчиком был, стрелять учили. Мне…

– Стоп! – Приподняв руку, он останавливает меня: – Стоп. Кем ты был здесь никого не интересует. Важно – кто ты сейчас. Я, вот может, пресс-секретарём президента был. И что с того?

– Что? Вправду пресс-секретарём?

– Нет, конечно. Магазинчик держал, но кому сейчас это важно, – вздыхает он, явно тоскуя по прежним денькам: – А что до ствола нормального, то тут я тебе помочь не смогу.

– Эээ… У тебя же их много? – Киваю в сторону его прилавка, где, это я хорошо помню, на стене, висят самые различные образцы стрелковки.

– А почём я знаю, что тебе по душе придётся? Может дробовик как у меня, – Рафик дёргает плечом, на котором лежит переломленная двустволка: – Или карабин зайдёт. Это, дружище, ты сам решить должен. Ну а как определишься, да деньжат подкопишь – вот тогда милости просим.

– Ясно-понятно. Лады. Подумаю. За рюкзаком я тогда завтра, хорошо?

Он молча кивает, а затем, развернувшись, исчезает в проёме своего заведения.

Ну да ладно.

Как говорится – и на том спасибо. Сверху спускается Бродяга, переждавший там опасный момент и пока я бреду к бару, он засыпает меня подробностями боя, который он, в отличии от меня, сумел разглядеть во всех подробностях.

В Баре было многолюдно и я с трудом смог разыскать место у столика, разместившегося в самом дальнем от входа углу, практически за барной стойкой. Сидевший за ним мужчина, всё того же, стандартного для этих мест возраста – в районе тридцати, молча махнул рукой, когда я, соблюдая ритуал вежливости, только приоткрыл рот, собираясь попросить разрешения нарушить его уединение.

Есть особо не хотелось, а потому, когда дядя Боря обратил на меня внимание, то я заказал жаренных грибов, воды и водки. Последнюю только по той причине, что не пить сейчас было бы не только неприлично, но и подозрительно. Вот только вопросов типа – а ты чего не пьёшь, нас не уважаешь, и прочего подобного для таких заведений мне только не хватало. Впрочем, не буду врать – водка, наверное, местная, с красно-белой этикеткой, где было изображено какое-то здание, была неплоха и в меру холодна. Терпеть не могу тёплую водку пить. Да я вообще водку не очень, больше по пиву привык, но, за неимением гербовой, придётся это употреблять.

– Как-то здесь уныло, – Бродяга, висевший над моим плечом – его я захватил с собой, решив, что теперь, после прошедшего «крещения огнём», я почти свой, так вот, Бродяга был откровенно раздражён.

Прекрасно понимаю почему.

Одно дело я – уже принявший пол бутылки и для которого пьяные базары соседей, хваставшихся друг перед другом своими подвигами, уже сливался в ровный белый шум, и совсем другое для него – трезвого и слышавшего каждое слово каждого говорившего.

– Ну… – повернув стул, приваливаюсь к стене: – Что поделать, нет тут музыки.

– Это у тебя нет. У меня всё есть, – и прежде чем я успеваю что-либо предпринять, он взлетает под потолок, врубая свои фонари с поднятыми световыми фильтрами.

Гомон немедленно смолкает – всё, кто с приоткрытым ртом, кто с поднятой стопкой, или даже с куском еды во рту, все замирают, разглядывая нечто оранжевое, висящее под потолком и пускающее по Бару цветные лучи.

– Господа… И Дама! – Разноцветные лучи принимаются плясать вокруг Дерезы, заставляя её закрыть лицо ладонями от смущения, а спутника, прозвище его напрочь вылетело у меня из головы, подтянуть к себе короткий пистолет-пулемёт.

– Друзья! Соратники! Позвольте мне, недавно прибывшему в этот чууууудесный мир! – Всё это Бродяга произносил хорошо поставленным баритоном, несомненно скопированным с какого-то популярного диктора: – Высказать вам своё уууууважение! И, самую малость, разнообразить празднование сегодняшней победы музыкальным сопровождением!

– Чччеее-ееем?! – Кто-то, спьяну явно не понявший его слова, приподнялся было с места, целя в Бродягу из карабина.

– Ты… ваааще хто?!

Чёрт… Вот только пальбы тут не хватало.

Так. Стоп. Пальбы не будет – Купол блокирует. А тогда что? Морду Бродяге бить полезут? Так у него её и нет. А вот у меня – есть, и мне очень хочется сохранить её в целости и сохранности.

– Сядь, Гриб! – Поднявшийся на ноги сосед, силой возвращает первого на место: – Чё тебе не ясно. Музыка, говорят, ща будет.

– А хто говорит? – Не унимается Гриб, в руку которому уже всунули почти до краёв полный стакан. Понятно, чем полный.

– Уймись!

– А давайте, для разминки, я исполню кое-что, что вы все, – лучи Бродяги принимаются шарить по потолку, то увеличивая, то уменьшая цветные пятна на не слишком белой поверхности: – Уверен! Вы не только подпевать будете, но и с лёгкостью исполните все па этого простого, но захватывающего танца!

Стоит только раздаться первым тактам мелодии, как я закрываю глаза.

Всё.

Сейчас нас будут бить. Возможно даже ногами и точно – только меня,