Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– В одном из них – Снежинки. Аномалия такая. Пошли, покажу. Новичкам нравится.

Зрелище и вправду было интересным. С потолка конта вниз, исчезая в нескольких сантиметрах над ржавым дном, медленно падали белоснежные звёздочки, внешне очень и очень похожие на классические снежинки.

– Только руку не суй, – видя моё лицо рассмеялся Смак: – Сожжёт нахрен.

– Сожжёт? Снег?

– Это не снег.

– Ааа…

– А что – мы не знаем. В общем посмотри и запомни. Увидишь где – ближе чем на метр не подходи. Если Актив случится – вырастет раза в три.

– Понял, – ещё раз посмотрев на медленный танец падавших вниз звёздочек, перехватываю обрез:

– Тут ещё аномалии есть?

– А как же. Пошли, вон ещё одна, и самых что ни есть, распространённых, – указывает он на угол здания, где мерцает пронизанный зелёными линиями воздух.

– О! А мне про такую говорили, – остановившись в паре метрах от аномалии, присаживаюсь на корточки, пытаясь рассмотреть нечто квадратное, лежащее у стены:

– Это Зелёнка, да? А за ней что?

– Она самая, – Усевшись на бетонный блок, Смак подмигивает мне: – А ты сходи, глянь. Вдруг там что полезное?

– Сходи? Туда? – Встав, разворачиваюсь к нему: – Это ты, вот так спокойно, меня в аномалию отправляешь? А сдохну?

– Не сдохнешь. – Чуть подавшись к мне он протягивает руку: – Обрез давай, мешать будет.

– Ты что – серьёзно? Туда лезть?

– Задержи дыхание и заходи. Чего сложного то? Зашёл, ящик взял – и назад.

– Смак?! Шутишь? Это же аномалия!

– Да фигня это, а не аномалия. Тупить не будешь и всё норм. Тем более, – положив обрез рядом, он тычет пальцем в то самое тёмное, расплывающееся и постоянно меняющее форму:

– Ночью Актив был. А ящик – на месте. Сечёшь?

– Нет.

– Там ништяков полно. Так понятнее?

– Но…аномалия же.

– Всё. Утомил. Иди сам, пока пинка не дал. Для ускорения. Ну?

– Значит… – Сделав короткий шаг вперёд, замираю перед колышущимся воздухом, пронизанным тонкими зелёными линиями-лентами:

– Значит… Набрать воздуха и не дышать?

– Иди уже. Пока копаешься сюда все наблюдатели сползутся. Всё! Пошёл!

Глобоко вдохнув делаю шаг вперёд, чувствуя, как лица касается тёплый, полный ласки ветерок. Такой обычно гуляет над лугами полными цветов и меня начинает переполнять желание вдохнуть этот воздух, напоенный ароматами лета.

Ещё шаг и тёмный объект под ногами набирает чёткость, превращаясь в светло зелёный ящик армейского образца. Наклонившись хватаю его за ручки и принимаюсь пятиться назад, с трудом сдерживая желание вдохнуть напоенный цветочными запахами ветер.

Шаг, ещё один, ещё и аномалия пропадает, оставляя после себя лишь сожаление об упущенном шансе.

– Ну во! И не сдох! – Спрыгнувший с бетонной конструкции Смак помогает мне оттащить ящик в сторону.

– А там так всегда? – Возясь с защёлками киваю на продолжающую колебаться аномалию: – Я про то, что тянет вдохнуть?

– Не знаю, – пожав плечами, Смак откидывает крышку: – Я внимания не обращаю. Задержал дыхание и бегом. – На минуту мы смолкаем, разглядывая содержимое, а затем он, по праву старшего в нашей паре, начинает делить содержимое.

Не могу сказать, что ящик был набит сокровищами, но и заявить, что его содержимое было бесполезным мусором я не могу. Внутри была картонка с заводскими патронами – теми самыми, в зелёной рубашке, пять белых аптечек, кусок серы с кулак, обрывок резинового мата, ещё две, тёмно зелёные аптечки, бывшие средними по мощности и пока недоступными мне. Остальное содержимое представляло из себя самый натуральных хлам – обрывки ткани, куски разбитой бутылки, ржавая подкова и пластиковый тройник, наверное, для чего-то сантехнического.

– Патроны и белые аптечки – тебе, – переложил он названное ко мне: – Аптечки сразу на пояс цепляй, – взяв пару своих он прилепил их к своему поясу.

– Серу я возьму – очищу и на порох. Подкову возьмёшь? – покрутил он гнутую полосу железа в руке, ожидая моей реакции: – Нет? Тогда я заберу. Переплавлю. Пластик, – сантехнический тройник отправился в его рюкзак следом за подковой: – Тоже мне – тебе он без надобности, а я на гильзы пущу.

– Как скажешь, – сбоку что-то едва слышно зашуршало и я, вскинув обрез, принялся водить им из стороны в сторону, пытаясь найти источник шума.

– Наблюдатель? – Запрыгнув на плиту, Смак принимается водить стволом из стороны в сторону.

– Да чёрт его знает, только что шуршало, а как я приглядываться стал – смолкло. Наверное, показало…

БАХ!

Я едва не подпрыгнул, когда Смак, даже и не подумавший о предупреждении выстрелил в пол, примерно в метре от меня.

– Сдурел? – Поворачиваюсь к нему: – Там же нет ничего?!

– Ничего? – Усмехается он и, переломив ружьё, перезаряжает один ствол: – А ты посмотри, – защёлкнув стволы он кивает вперёд, а когда я следую его совету, поворачиваюсь, то там, где только что, в пустоту била его картечь, медленно проявляется округлое тело, сильно смахивающее на клопа, кожистый мешок которого разросся, попутно покрывшись толстой хитиновой бронёй.

– С почином! – Спрыгнув вниз, он пинком переворачивает наблюдателя вверх брюхом и не обращая внимания на ещё дергающиеся коротенькие лапки, проходится ножом вокруг сегменчатого брюшка, отделяя его от панциря. Ещё одно движение и панцирь, словно пустая скорлупа, отлетает в сторону, обнажая покрытое слизью нутро.

– Видишь? – Подцепив ножом полосу чего-то бледно розового, Смак парой взмахов отделяет это нечто от тела: – Это Борису нашему и надо, – продолжает пояснять он, засовывая мясо в пакет: – Но ты учти – он только цельные куски берёт. Попадёшь картечью, или ножом попортишь – не возьмёт. Выкини, или себе оставь. Зажарить можно, вполне съедобно, кстати. Ну, понял?

– Вроде да.

– Тогда держи пакет, – протягивает он мне смятый в ком пластик: – И вперёд, на охоту!

Своего первого наблюдателя я встретил на дне ямы, вроде так называли те щели, из которых прежде техники осматривали днища машин. Смак, сказав, что будет рядом, отошёл в сторону, разыскивая добычу в другом крыле здания и я, немного потоптавшись на месте, двинулся вдоль стены, вздрагивая при каждом шорохе.

За следующие минут десять ничего не произошло и оттого я, осмелев, не стал колебаться, когда из сумрака ямы раздался звук, очень похожий на поцокивание-потрескование.

Перехватив обрез спускаюсь по ступенькам, вглядываясь в сумрак.

Ничего. Ни движения, ни звука.

Показалось?

Для уверенности делаю ещё пару шагов, но нет – дно ямы пусто, это я вижу несмотря на очень слабый свет, с трудом разгоняющий темноту, гнездящуюся по углам узкого хода.

Ну да, точно. Показалось.

Разворачиваюсь, спеша выбраться наружу, но тотчас, стоит мне только шагнуть к ступенькам, сзади раздаётся отчётливое шуршание множества лапок и уже более-менее знакомое цоканье.

Поворот…

И – ничего. Как я не вглядываюсь в сумрак хода, увидеть хоть что-то не могу. А если так? Касаюсь