Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

в отличии от произведённых на заводе, и её донце, не нёсшее на себе никаких надписей, в отличии от промышленных, где всегда указывался и калибр, и код-название завода. Озадаченный этими обстоятельствами окликаю Смака:

– А патроны эти, они что – самопальные?

– Ага! Сам делал! – Не останавливаясь бросает он, удивляя меня ещё больше.

– Эээ… Смак? А они вообще стрелять будут?

– Вот ты что? – Остановившись, он качает головой: – Обидеть хочешь?

– Да я… Нет, Смак, что ты! Я… Я просто не привык, ну с самодельными ходить. То есть пользоваться. Всё больше заводские брал. Там и гарантия качества и…

– И дерьмо! – Перебивает он меня: – Заводских у Рафика полно.

– Это те, в зелёной рубашке, да?

– Да. Есть ещё Магнум – тоже заводские, но усиленные. Они синие. В Коровке продают, у них там склад охотхозяйства неподалёку есть. Был то бишь. Вот Магнум – те ещё более-менее. Но всё это – что первые, что вторые, полная хрень по сравнению с моими.

– Думаешь? Всё же производство, оно…

– Я не думаю, я уверен, – взяв у меня патрон, он подкинул его на ладони: – На заводе что? Бездушная штамповка. Шлёп-хлоп и готово! А тут?

– А что тут?

– А тут, друг мой Сэм, душа! Душа и любовь! В каждой картечине, в каждой гильзе она есть! Не понимаешь?

– Не, – мотаю головой, искренне не понимая, что за бред он несёт. Ведь патрон, он и есть патрон, что тут такого? Выстрелил, затвор передёрнул и готово.

– Будешь сам делать – поймёшь. Вот тот же порох взять. Одно дело, когда его машина штампует и совсем иное, когда ты сам.

– Что сам? Порох сам делаешь?

– Именно! Подбираешь серу – крупинку к крупинке, уголёк из хорошей древесины жжёшь, нитроглицерин достаёшь – есть места, где он лежит. Всё это перемешиваешь и раз! На выходе не какая-то ерунда, что едва тлеет, нет! У тебя супер порошок, достойный того, чтобы…чтобы… В общем – отличный порох на выходе. Понял? Так же и с гильзами, капсюлями и картечью.

Молча киваю, ну, что он немного не в себе, как и все тут, ясно. Чтобы вот так воспевать обычные патроны, это да, крышей хорошо поехать надо.

– Держи, – протягивает он красный цилиндрик мне: – Сейчас сам убедишься.

За разговором я и не заметил, как мы оказались возле ржавых ворот в том самом бетонном заборе.

– Теперь смотри, – сдёрнув с плеча двустволку, Смак проверил патроны: – Сейчас зайдём, так что ушки на макушке держи. Наблюдатель – это та ещё сволочь. Обожает со спины нападать. Как услышишь – крутись, да смотри внимательно. Если звук пропал, значит ты его видишь. Понял?

– Нет.

– Тогда пошли, – рассмеялся он: – На месте разберёшься.

И прежде чем я успел что-либо сказать, Смак, распахнув заскрипевшую дверь, скрылся по ту сторону забора.

Внутри не было ничего не обычного. Ну… На первый взгляд.

Запустение.

Коробки зданий с выбитыми окнами, да асфальт, сдавшийся под натиском природы, сквозь трещины которого прорастали небольшие деревца, грозящие через несколько лет полностью стереть память о присутствии тут человека. Ещё здесь были машины. В основном средние грузовики, пребывавшие в весьма плачевном состоянии. Ржавые, бурые пятна пробивались сквозь краску, на спущенных шинах, вросших в землю и асфальт – вся эта техника производила печальное впечатление, и я поспешно перевёл взгляд в сторону, спеша и познакомиться с окрестностями, и увидеть, наконец, этих самых наблюдателей.

Как я только что сказал, особо тут смотреть было не на что.

Пара административных зданий, ряд полукруглых ангаров, из числа быстровозводимых, контейнеры, составленные друг на друга, бетонные плиты, сложенные стопкой, несколько груд покрышек ну и, пожалуй, всё.

– Добро пожаловать на А-Тэ-Пэ, – Смак, держа ружьё наизготовку, покрутил головой: – Эх… Вот помню – раньше тут движуха была! Я ж водилой был, вот такой же водил, – кивнул он на грузовик, чей бледно синий, округлый капот был меньше остальных тронут ржой.

– Гонял сюда почти от столицы, – продолжил он, поводя стволом из стороны в сторону: – А там, ну дома, невеста была. Мы с ней расписаться планировали – если б не рвануло, уже женатым был.

– А она где? Нашёл?

– Не, – помрачнев, он покачал головой: – Я тогда, ну… – Смак смолк, слова давались с трудом:

– Я как раз сюда груз привёз. Строились здесь хорошо, – он кивнул на стопку плит: – Вот точно такие же и приволок. Утром должен был в обратку идти, а тут и рвануло. По новостям – власть сразу аварийный канал врубила, по новостям, прежде чем телек не отрубился, успели и про эвакуацию сказать, и столицу нашу показать. Руины её, то есть. А мы там и жили – квартирку только-только прикупили. На окраине.

– Так может – выжила? Ты её искал?

– Да какой там выжила, – покачал он головой: – Искал, а как же. Только там такая радиация… В общем в десяти ка-ме от города и остановился. Дальше не пройти было. Я, тогда, в городок, где её мама жила, поехал. Мы с Верой, так мою… – его голос дрогнул: – Так её зовут, – поправился он: – За день до катастрофы, с ней я разговаривал. Она к матери хотела съездить, пока я в рейсе, ну а я, дурак, отговаривал. Мол распишемся, я отпуск возьму, на недельку, и приедем. В новом статусе.

– А она?

– Она не соглашалась, хотела до свадьбы мать повидать. В общем, в тот городок я рванул. Приехал – а там никого. Только трупы. Людей, ну и собак, они первыми с ума сходить начали, на хозяев нападать стали.

– Неужто всех задрали?

– Нет, конечно. Куда тем, прежним собакам, до нынешних. А что людей нет – это я ещё по дороге узнал. По радио, оно тогда ещё работало, об эвакуации говорили. В том городке, где мать Веры жила, оттуда всех в пункт сбора вывозили. В общем, – он глубоко вздохнул: – Эвакуировалась она. Вместе с матерью. Я в этом увере… Тссс…

Присев на корточки, Смак чуть склонил голову набок: – Слышишь?

Прислушавшись различаю едва различимое поцокивание и словно посвист, перебиваемый чем-то навроде стрекотания.

– Наблюдатели. – Поднявшись на ноги, он поманил меня за собой, двинувшись направо, где в стене была опрокинута одна из бетонных плит: – В лоб не пойдём, через ремзону зайдём. Заодно я тебе и ликбез по аномалиям проведу.

Ремзона – просторное здание с нишами в полу, из которых прежде было удобно проверять днища и ходовую машин, встретила нас тишиной, если не обращать внимания на редкий звук падавших где-то капель.

– Вот смотри, Сэм, – переложив ружьё на сгиб руки, Смак повёл второй обводя помещение:

– Контейнеры видишь? – Указал он на пару ржавых контов для наземной перевозки.

– Угу. А