Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Стою, наверное, с минуту, честно пытаясь найти причину для беспокойства, но увы – её нет, а окружение всё так же, по-прежнему, дышит тишиной и миром, если последнее вообще применимо к подобным, разрушенным катастрофой, местам.

Наверное, это усталость, успокаиваю сам себя, и держа обрез наготове принимаюсь шагать в сторону выхода.

Стрельбы Смака, замечу, тоже не слышно. Скорее всего, он, вдоволь настрелявшись, ждёт меня у двери, вполглаза подрёмывая в теньке. А задерживать его нехорошо, ещё решит, что я…

Шорох!

Отчётливый, узнаваемый, с аккомпанементом из знакомого цоканья.

Разворот!

Ничего. Верчу головой, разглядывая всё вокруг самым тщательным образом.

Нет.

Пусто.

Ни где не могу приметить того самого марева – свидетельства присутствия рядом наблюдателя.

Показалось? Да пёс его знает. Может и вправду нервы шалят, да и принял я вчера неслабо, а кто его знает, из чего ту водку гнали? Вдруг в ней есть нечто местное, на что мой организм слуховыми галлюцинациями отреагировать решил?

Шорох!

Разворот!

Нет, луч фонаря, его я включил от отчаяния, не находит ничего подозрительного.

Но ведь было же! Я точно слышал!

Ещё раз внимательно осматриваюсь по сторонам.

Так…

Ангары, сложенные друг на друга солидно проржавевшие контейнеры, развалившаяся стопка покрышек – нет, всё вокруг точно как было. Даже мусор – те самые железки и ящики смирно лежат…

Что?

Один из ящиков – такой же щелястый, как и остальные, но, в отличии от них чуть более перекошенный, вдруг подмигивает мне, блеснув чем-то из своей глубины.

Ящик?!

Подмигивает?

Я что? Схожу с ума?

Нет. Я точно здоров – меж досок что-то проблёскивает и я, не имея иного решения, вскидываю обрез.

Бах!

Ящик дёргается, припадает к земле, но секунду спустя становится на дыбы, грозят мне множеством лапок и парой крупных клешней.

Наблюдатель? Такой крупный?!

Бах!

Картечь сбривает верх ящика и монстр, чуть дёрнувшись от угодивших в него свинцовых горошин, срывается с места, спеша разорвать меня своими клешнями.

Пячусь, спешно перезаряжая оружие.

Повернуть рычаг, разблокируя стволы.

Переломить, выбросить гильзы.

Достать новые, вставить в стволы, защёлкнуть обрез и…

Бах! Бах!

Два залпа сливаются в один и я вижу, как град свинца, смертельный прежде этим созданиям, сейчас просто рикошетит от тёмных сегментов, прикрывающих брюшко зверя.

Не пробил?

Эх! Зря я на трёп Смака повёлся!

Пятясь расщёлкиваю обрез, переламываю и выдвинувшиеся наружу гильзы насмешливо смотрят на меня своими зелёными телами.

Что? Откуда?

Ой, я дебииииил!

Я же те, найденные в аномалии патроны, в тот же карман что и остальные сунул!

Левую икру обжигает болью – добравшийся до меня наблюдатель принимается кромсать её своими клешнями. Прыгая на одной ноге пытаюсь стряхнуть его прочь, одновременно вытаскивая из кармана патроны.

Зелёный? Роняю его, запуская руку в карман по новой.

Красный? Вбиваю его в ствол, одновременно чувствуя, как по ноге бежит струя крови. Больно так, что перед глазами темнеет, но я всё же защёлкиваю стволы, а затем, уронив их вниз, не целясь жму спуск, отправляя заряд картечи куда-то туда, где пылает раздираемое на куски мясо.

Скорее чувствую, не вижу, как отваливается в сторону наблюдатель, а в следующий миг вниз летит и обрез, выскользнувший из внезапно ослабевших пальцев. Сажусь, практически падаю на траву, шаря на поясе.

Щёлк!

Тонкая пластина аптечки словно прилипает к пальцам и я, преодолевая головокружение, прикладываю её к мокрому от крови гнезду боли. Лёгкий холодок, боль чуть отступает, но вместе с ней исчезает, словно растворившись в волнах боли, аптечка, израсходовав свой ресурс. Тянусь за новой, но только третья полностью снимает боль, а после пятой на ноге не остаётся и следа от клешней наблюдателя-переростка.

Что же до него самого, то я не спешу воспользоваться своими трофеями. Перезарядив обрез я быстрым шагом направляюсь к выходу АТП, надеясь, что на пути не окажутся ни обычае, ни разросшиеся жуки.

Однако, стоило мне пройти десятка два метров вдоль бетонной стены, как впереди послышался тонкий, дребезжащий посвист, то нараставший до такого, что от него начинали ныть зубы, то стихавший до едва различимого комариного писка, который, согласитесь, тоже малоприятен.

Замираю, прижавшись к забору.

В том, что это новая напасть я и не сомневаюсь – ну что может быть хорошего на планете, пережившей подобную катастрофу?!

Приближающийся писк, по-прежнему, то затихает, то пробуждается с новой силой, а ещё через несколько секунд мимо меня проплывает размытая колонна дрожащего воздуха.

Аномалия!

Но такой я прежде не видел.

Она очень похожа на Зелёнку, обе эти гадости словно вышли из-под рук одного создателя, слишком ленивого для придумывания чего-то особенного. И, если с Зелёнкой он ещё постарался, украсив её тело разнокалиберными прожилками, давшими собой название аномалии, то эта, что, пройдя передо мной, завернула за контейнеры, была просто прозрачной, совсем без ничего.

Звук окончательно стихает и я, отлипнув от стены, пытаюсь продолжить движение к выходу, но…

Но жизнь, или судьба, всегда имеют в своём загашнике нечто такое, после чего и самый простой план летит в тартарары.

В моём случае всё именно так и произошло.

Шаг, другой и из щели меж сложенных контейнеров – да-да, тех самых, за которые завернула та прозрачная аномалия, принимаются выползать наблюдатели.

В том, что их сюда выгнала всё та же ноющая дрянь сомнений нет.

Угу.

Как и в том, что они весьма рады увидеть напротив – меня.

– Еда!!! – Вскинув вверх клешни скрежешчущая толпа устремляется на меня.

– Мляяяяя!!! – Срываюсь с места, спеша назад – спереди, там, где уже виднелись ржавые ворота, прерывавшие светлый пояс бетонной стены, оттуда на меня пёрло десятка полтора жуков-переростков.

Забежать в один из ангаров? Закрыть двери и переждать? Не будут же они вечно сидеть у входа?

Нет. Беглый взгляд на вросшие в землю створки перечёркивает этот вариант.

Щёлк!

Сзади что-то дёргает меня за штанину, и я слышу, как плотная ткань трещит, расползаясь под лезвиями клешней.

Справа появляется стопка бетонных плит, сложенных здесь невесть, когда и быть может тех самых, что Смак привёз сюда в своём последнем рейсе, и я одним прыжком оказываюсь наверху, где и замираю, переводя дух.

– Что, твари? Облом? – Грожу кулаком жукам, копошащимся внизу: – Лапки у вас коротки меня достать!

Последнее верно на все сто, или даже все пятьсот процентов. Стоит только наблюдателю, встав на задние лапки, попытаться заползти на торчащий край одной из плит, как тяготение, ставшее на мою сторону, немедленно опрокидывает неудачника на спинку, заставляя смешно дёргать лапками в попытках вернуться