Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Едва я только зашёл в подъезд, где расположился Бар, как дверь, украшенная красным крестом распахнулась, а на пороге появился Семён Петрович, имевший весьма взволнованный вид.

– Сэм? – Поманил он меня к себе: – Видел тебя из окна. Зайди ко мне.

– Ну сейчас, – пожимаю плечами: – Мясо только дяде Боре сдам. Он просил.

– И сразу – ко мне! – кивнув наш эскулап скрывается за дверь, заставляя меня гадать о его виде. Что такого могло произойти, чтобы он, несомненно повидавший много, так заволновался?! Сейфы и поле Купола лечит любую хворь – он же сам так говорил.

Странно…

Сдаю мясо, получив за него немногим более двух сотен монет и попросив бармена придержать заслуженный обед, направляюсь к врачу.

– Что так долго, – Семён Петрович явно недоволен, даже не пытаясь скрыть эмоции: – Я же сказал – сразу ко мне?!

– Как освободился, так и пришёл, – усаживаюсь напротив него: – Что стряслось? К чему такая спешка?

– Тут такое дело, Сэм, – он переводит взгляд в окно, одновременно выбивая пальцами дробь по столу: – Такое дело, понимаешь…

– Говорите прямо. Случилось-то что?

– Михалыч заболел, – он смотри на меня, и я вижу страх, наполнивший его глаза: – И самое поганое – я вылечить его не могу.

Ситуация, как он мне рассказал, была ерундовой с одной стороны и, при этом отчаянно плохой с другой.

Михалыч, верный своим привычкам, ежемесячно посещал кладбище, где были похоронены его друзья, и, возможно, близкие, не сумевшие выжить в первые дни Катастрофы. Такой визит был сродни ритуалу, отказаться от которого он не мог, подгоняя свои планы под это мероприятие.

Вот и сегодня, прихватив с собой пару бойцов – мало ли что случится, он направился на старое кладбище, бывшее за той рекой, на берегу которой я оказался в момент своего прибытия на Кастур.

Поначалу всё шло как положено – прибыв на место Михалыч опрокинул стопку, поминая погибших, а затем принялся приводить в порядок могилы, очищая земляные холмики от растительности.

Вот тут на них и напали.

Как меня уверял врач – то были ЧеЗедовцы, давным-давно объявившие его целью номер один. Завязалась перестрелка – бойцы, палили по неясным фигурам что есть мочи, прикрывая отход Михалыча и их отступление прошло без потерь, или ранений, но вот когда троица отошла за мост – туда ЧеЗедовцы не совались, помня о тяжёлом пулемёте, прикрывавшим ворота Солар-сити, вот только там Михалыч обнаружил свою потерю – пистолет с дарственной надписью, которым он был награждён года за два до Катастрофы.

Не буду скрывать – факт, что чиновника районной администрации, наградили именным оружием, мягко говоря удивлял. Медалька, премия – ладно, согласен. Но пистолет… Вот это было по-настоящему странно.

– А дальше, – Семён Петрович встал и подойдя к одному из шкафов, принялся перебирать какие-то склянки: – А дальше всё плохо. Нервный срыв. Пашет-то Михалыч как проклятый… Вот и вышло, что пистолет оказался последней каплей для его психики. Физически он здоров. Я не смог диагностировать никаких отклонений. Но вот ментально, – повернувшись ко мне, док постучал пальцем по лбу: – Ментальный сбой. Горечь о потерянных близких наложилась на боль утраты того пистолета.

– Кукухой поехал, короче.

– Сэм! – Семён Петрович укоризненно покачал головой: – Михалыч наше всё. Тут только на нём и Солар и остальные поселения держатся. Представляешь, что начнётся если он в себя не придёт?!

– Нет. А что его не пристрелить? Реснется на Сейфе с нормальной головой.

– А если нет? Мы точно знаем, что Сейф лечит тело, а вот с остальным – неясно. Мозги, мысли – при тебе всё твоё остаётся. Да, именно так, – кивает он: – В общем у меня к тебе просьба. Сходи на кладбище и разыщи его пистолет. Думаю, нет уверен, что получив его он если и не выздоровеет, то равновесие, в котором он сейчас завис, сдвинется в нужном нам направлении.

– Думаете? Non curátur qui curat.

– Не вылечивается тот, кого одолевают заботы, – механически переводит док, а уже в следующий момент его брови ползут вверх: – Латынь? Ты её знаешь?

– Ну так… – неопределённо пожимаю плечами: – Нахватался по верхам.

– Тогда, – кивает он на дверь: – Perículum in mora.

– Да-да, иду. Уже иду, – поднявшись со стула направляюсь в двери. Да, если всё так – последняя фраза врача переводилась как «опасность в промедлении», то действительно, стоит и поторопиться, благо Михалыч – здоровый, с нормальной башкой, несомненно один из ключей к решению загадки планеты где не умирают.

Из города я выбрался без проблем.

Вася Винт и Витя Лоск, неразлучная парочка, всегда дежурившая вместе, была слишком занята собой, что-то негромко обсуждая и, временами, посмеиваясь. На ходившие про них слухи я внимания не обращал – ко мне не лезут, навязывая свои взгляды и ладно. Вот начнут агитировать – тогда, отвечу прямо и сурово. Но, повторюсь, эти двое ни к кому не приставали, свою работу делали честно, без залётов, а потому народ ограничивался только шепотком в спину, да и то скорее по привычке.

– Эй, Поп? – Витя, бывший более высоким чем Вася, окликнул меня, когда я, пройдя через ворота, принялся обходить стрелковые ячейки, сложенные из мешков с песком.

– Далеко собрался?

– Да крыс набить, – развернувшись, прикладываю ладонь козырьком ко лбу спасая глаза от яркого полуденного солнца:

– У дядь Бори новый рецепт появился – крысбургер. Вот он меня и попросил ему с ними помочь. С крысами, то есть.

– И как – вкусно? – Вася, любивший пожрать, от чего его фигура давно потеряла стройность, снял каску, принявшись вытирать лицо рукавом.

– Вполне. На мой вкус майонеза не хватает, да где ж его взять.

– Да, с майонезом сейчас беда, – быстро облизав губы Вася сглотнул: – А сколько стоит?

– Полторы сотни монет.

– Ого!

– А ты думал! Там и булка, и мясо, маринованное в чем-то редком, а после зажаренное на решётке и… И много чего ещё.

Я почти не врал.

Выйдя от врача, я завернул в Бар, собираясь попросить Бориса отложить обещанный обед до ужина и ожидая законное раздражение приготовившего для меня еду, человека. Однако, к моему удивлению, ничего подобного не последовало. Борис, выслушав мои извинения, только махнул рукой, а затем, на минутку скрывшись на кухне, вернулся, держа в руках нечто округлое, завёрнутое в обёрточную бумагу.

Это был крысбургер, рецепт которого он заполучил из каких-то не то Туннелей, не то Катакомб, обменяв его на другой рецепт из своих запасов.

Эти названия – Туннели и Катакомбы, были для меня внове, времени на расспросы не было, отчего я, сделав пометку в голове порасспросить его, или других жителей Солар-сити об этих местах, откланялся и двинулся к выходу из города, от