Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Крысбургер я съел прямо на ходу и он, как и все подобные бургеры, сейчас приятной тяжестью давил на желудок, оставив во рту странное, кисло-горькое послевкусие.

Кивнув парочке, ускоряю шаг, держа обрез наготове. Говорить об истинной цели своей вылазки нельзя – Семён Петрович, опасаясь если не паники, но нервозности местных предупредил меня особо, и я его хорошо понимал – слишком уж крупной фигурой для выживших был Михалыч и кто его знает, как люди отреагируют, узнав что он вот-вот свихнётся. Ну а то, что его возвращение в бессознательном состоянии видело много народу, Михалыча тащили на плечах два его бодигарда, это никакого интереса не вызвало. Перебрал человек, с кем не бывает. Да и повод был – друзей, да близких поминал, вот силы и не рассчитал, всё ж не чужие могилы навещал.

В общем – ничего особенного и без повода к беспокойству.

А потому моя цель крысы. Только крысы и никак иначе.

Первая аномалия – Вихрь, ждёт меня уже на мосту, нетерпеливо прогуливаясь по нему словно любовник, заждавшийся своей пассии.

Неприятная аномалия.

Часто невидимая, она может покрасться к человеку практически бесшумно и тогда, всё, что жертве останется, так это зло материться взлетая высоко вверх.

Мне, можно сказать, повезло.

Гулявший по мосту вихрь успел втянуть в себя различный придорожный мусор – песок, веточки, травинки, опавшую листву и оттого был хорошо заметен, предоставляя мне возможность избежать его смертельных объятий.

Прижимаюсь к ограждению, пропуская вертящийся в воздухе мусор.

Прошла!

Аномалия, дойдя до конца моста, замирает словно в раздумьях, а затем, решившись, сбегает на берег реки, поднимая вверх ещё больше мусора.

Уже почти отворачиваюсь, как примечаю крысу, неосторожно приблизившуюся к Вихрю. Наверное, её привлекло движение, но сути это не меняет – секунда и серый зверёк, истошно вереща, взлетает метров на двадцать, чтобы ещё парой секунд спустя звучно шлёпнуться на середину речки, подняв искрящийся на солнце столб брызг.

Крысюку свезло – провожаю взглядом зло пищащего зверька, выбирающегося на берег. На ходу отряхивая все лапы.

Вот и мне бы такое везение, что б на мягкое всегда падать…

Аномалия, словно спохватившись, что оставила без внимания мост, начинает движение назад, ну а я проворно сбегаю с моста, вежливо уступая ей место.

Ещё метров с полсотни и слева примечаю небольшой домик, земля вокруг которого горбится могильными холмиками с редкими, большей частью покосившимися, могильными памятниками.

На месте, теперь…

Делаю шаг, но над густой травой поднимаются сразу несколько крысиных голов, внимательно рассматривающих меня огоньками своих глаз.

Приподнимаю обрез… Бах!

Голова ближайшей крысы разлетается кровавыми ошмётками, а её соседки немедленно исчезают в траве, лишая меня следующих мишеней.

Выбрасываю гильзу и вставляю новую.

Так…

Похоже, что здешние крысюки весьма и весьма хорошо знают всю опасность выстрелов. Вот и попрятались, пережидая опасность. Ладно, одной проблемой меньше – уверен, сейчас и остальные подоспеют.

К слову сказать, я, в отличии от Михалыча, совсем не опасаюсь встречи с ЧеЗедовцами. Мне, залётному, с ними делить нечего, даже больше – мне такая встреча – нужна, нельзя же полагаться на мнение только одной стороны. Да и информация у них, я про Катастрофу, должна иметь в себе те крохи информации, те части общего паззла, упоминать о которых у Конфедератов нет никакого желания.

Бреду вдоль заросших травой могил. Со слов врача, где-то здесь, во втором от края ряду, должна идти череда холмиков, поверхность которых Михалыч успел очистить.

Ага… Есть!

Впереди вижу три, нет – четыре могилы с чистым грунтом. Следующая – пятая, обработана только на половину.

Меж могил лежит почти пустая бутылка водки. Не думаю, что Михалыч успел её всю употребить – скорее опрокинулась она, когда стрельба началась.

Шаг, другой назад, и я киваю, видя в траве блестящую медь стрелянных гильз. Поднимаю одну и принюхиваюсь – да, запах свежий. А коли так, то, значит, именно здесь на него и напали, заставив охрану открыть ответный огонь.

А вот что дальше было?

Верчу головой… Оп-па!

На холмике, метрах в тридцати, появляется крупный кабан с короткими кинжалами клыков. Вот только этого мне не хватало! Не думаю, что мой обрез сможет тут что-то сделать.

Замираю, прижимаясь к безымянной могиле.

Уфф…

Не заметил.

Кабан, чуть помедлив, уходит, спускаясь по другому склону холма.

М-да… Это вам не крысы, этот зверь сам в атаку бросится, решив, что кто-то угрожает его семейству. И лучше, если этим кем-то будет кто угодно, но не я.

Вроде ушёл.

Поднимаюсь на ноги.

Так. Вот тут стоял один боец, вот тут другой.

Ага… А вот и примятая, поломанная трава меж могил – не иначе Михалыч тут полз, скрываясь от стрельбы.

Ещё одна кучка гильз, а вот второй нет. Не вижу, не могу найти как не стараюсь.

Но убитых в той стычке не было.

А стрелял, то есть отстреливался, только один. И как это понять?

Ребус раскрывает свою загадку уже через несколько метров – отступавший стрелок сбросил пустой магазин и тотчас открыл огонь из нового, накидав приличную кучку гильз. Бил длинными, с места, прижимая врагов к земле и отвлекая их огонь на себя.

А зачем?

Ещё десяток шагов вознаграждает меня глубоким отпечатком следа в мягком грунте и полосой изломанной травы, словно тут волокли нечто тяжёлое.

Михалыча?

Один волок, а второй прикрывал?

А что? Вполне возможно.

Но раз его волокли, то он, к этому моменту, уже отрубился. А отрубился он, как я знаю, когда понял, что потерял ствол.

Так. Уже проще. Сейчас мы его найдём, если, конечно ЧеЗедовцы не обшарили это место прежде меня.

Про следующие полчаса рассказать особо и нечего.

Пройдя по полосе смятой травы примечаю её примерное начало, где и втыкаю срезанную с ближайшего куста ветку. Ещё одна возникает на могиле, той самой, очищенной только на половину. Ну а дальше – скучное снование челноком туда-сюда с обшариванием растопыренными пальцы каждого дюйма поверхности.

Медленно, грязно, но – результативно.

Уже на третьем проходе моя рука касается чего-то холодного и тяжёлого, мигом спустя оказывающегося массивным пистолетом, на затворной раме которого поблёскивает золотом надпись: «М за беспорочную службу. Стой на страже…» – упс… Следующее слово затёрто полностью.

А интересно, чего это он так… Очень, я бы сказал интересно. Читаю дальше: «как верный сын…» и снова затёртое слово.

Значит – Стой на страже чего-то, как верный сын кого-то.

Интересненнько… Очень. Жаль только спросить не у кого – не Михалыча же расспрашивать? Он, если и ответит, то точно левое что-то.

Ниже надписи бежит узор, часть которого