Старатель. Книга 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

Киваю.

Да, жестокие времена требую жестоких же решений, но тут Смак продолжает, и я вновь обращаюсь в слух.

Подобные меры привели к нему множество людей, желавших пережить Катастрофу в относительной стабильности, пусть и завоёванной тяжелой ценой.

Но были и другие, посчитавшие, что Михалыч перегибает палку, злоупотребляя своей, не принятой ими, а потому самозваной, властью. Кроме того, и это было вторым, отягчающим обстоятельством, Михалыч был из администрации, то есть чиновником, а таких здесь, да как и везде, не любили, видя в них корень всех проблем как в мирное время, так и сейчас.

– Прежде из нас жилы тянул, так и сейчас, эвон, в кресло залез! – Шептались меж собой его противники и их недовольство, росшее по мере наведения Михалычем порядка. Несколько «бесед», проведённых им с самыми недовольными, должного эффекта не дали, сыграв против него самого – недовольные, увидев в этих встречах слабину власти, принялись мутить народ ещё сильнее и тут терпению Михалыча пришёл конец.

Нет, он не стал ставить своих противников к стенке. К этому моменту свойства Сайфов уже были хорошо изучены, отчего подобная казнь превращалась просто в пустую трату патронов.

Михалыч просто изгнал недовольных из города, позволив им взять с собой только свои рюкзаки с суточным запасом еды и минимумом патронов.

Это, как легко понять, стало чертой, разделившей прежде живших вместе людей.

Свои владения Михалыч назвал «Конфедерацией Выживших», или просто «Конфедерацией», а изгнанники, обосновавшиеся примерно в неделе пешего пути от Солар-сити и разбившие свой лагерь на пустынном пляже, назвали себя «Чёрным Закатом», в разговоре сокращаемым до знакомой мне аббревиатуры «ЧеЗе», или «ЧеЗед». Их выбор места своего лагеря был не случаен. Совсем рядом, в нескольких километрах от поднятого ЧеЗед Купола, расположился Бункер, в котором они, по своему первоначальному плану и собирались жить. Однако, прибыв на место, они обнаружили неприятный сюрприз – Бункер уже был занят, и заняли его отнюдь не люди.

Аномалии, крысы, ядовитые слизни – с этим ещё можно было смириться. Перебить крыс со слизняками, отметить, огородить аномалии. Всё это было преодолимо. В отличии от обитателей самых нижних этажей Бункера – Симбионтов. Сколько их там обосновалось не знал ни кто. Их убивали, травили ядом, подрывали минами – ничего не помогало. Проходил день, другой, третий и по этажам Бункера раздавался рёв нового хозяина.

Что представлял из себя этот Симбионт Смак мне не ответил, сославшись на то, что со временем я сам с ним, или с подобными ему, познакомлюсь.

Сам Бункер, тут Смак был более подробен, был выстроен военными незадолго до Катастрофы и должен был служить центральным постом охраны Лаборатории, расположившейся дальше по пляжу. Что в той Лаборатории делали, какие исследования велись – всё было засекречено. Известно всего два факта.

Факт первый – в Бункере, за недели до Катастрфы, начали строить подземный ход в Лабораторию и, это был факт номер два – когда планету принялись сотрясать взрывы кристаллов она, эта Лаборатория, не осталась в стороне, превратившись в заражённые радиацией руины. И – не только она. Нечто, что везли в грузовиках, остановленных для проверки у Бункера, тоже решило взорваться, заразив всё той же радиацией всю округу. Сам Бункер не пострадал – всё же военные строители знали своё дело, но сейчас, что к Лаборатории, что к Бункеру, пройти можно было только приняв все необходимые защитные меры.

– В результате, – давая сигнал к окончанию привала, Смак поднялся на ноги: – ЧеЗедовцы остались с носом. Бункер занят, радиация и прочие радости в виде мутировавших пчёл и пауков-землероев. Сам понимаешь, в таком окружении свихнуться – раз плюнуть. Вот он и того, съехали. Палят во всех, не разбирая – с Михалычем ты, то есть Конфедерат, или просто отлить вышел. Мой тебе совет, – крякнув, он закинул аккумулятор за спину: – Ты, в те края, не ходи. Не стоит оно того.

Остаток пути мы прошли молча, если не считать перемежаемого матом сопения Смака. Разговоры разговаривать ему было некогда, а что до меня, то я и не настаивал, предпочитая обдумать услышанное в относительной тишине.

Говоря языком того же Михалыча, спел мне Смак гладко. Практически не споткнувшись и не сфальшивив, что было плюсом к его версии раскола.

Но – только к его.

Я был совершенно уверен, что у второй стороны, у тех самых, отмороженных на всю голову ЧеЗешников, есть своя история, готовая перекрасить окружавший меня мир в совсем иные цвета. И да – тот факт, что Михалыч, бывший, как я понимаю, не последним человеком в местной администрации, знал больше других, этот факт заставлял серьёзно задуматься. Судя по словам Смака он посылал отряды за оружием, припасами и прочим именно туда, где это точно было.

То бишь – на некие склады.

А зачем мирной планете подобное?

И зачем строить тот Бункер – для охрены той же Лаборатории обычного забора бы хватило. С КПП и полосатым шлагбаумом. А тут – Бункер. И – военные повсюду. Даже на АТП – и то ящики именно военного образца.

Хм…

Здесь, на Кастуре, явно к чему-то готовились. Запасали оружие, строили укреплённые объекты и всё такое прочее.

Зачем?

Увы, но ответ на это мне сможет дать только сам Михалыч, но, по понятным причинам, изливать душу не пойми кому он не будет. Тут либо стать его доверенным лицом, что, если и получится, то займёт немерянно времени, потребовав массу сил, либо копать самому, примечая и фиксируя в памяти все странности и необычности, на которые местные, по привычке, не обращают внимания.

А ещё у меня есть Бродяга, за один вечер, ставший местной звездой.

Уверен – при нём, разогретые алкоголем люди, будут куда как откровеннее, чем при мне, которого ещё долго будут считать чужаком. Он что? Забавный механизм, не более того. Чего его стестняться?

Значит – воспользуемся и этим путём.

Нет-нет, да и проскользнёт в потоке пьяного базара золотая крупица ценной информации.

Но всё это – пассив. Главное – добывать полевую информацию, придётся мне, а значит – закатываем рукава и копаем… Копаем, стараясь при этом остаться в живых.

М-да…

А копать-то много придётся – нутром чую, не так всё здесь просто. И не только учёные, заигравшиеся с диковинными находками, виноваты во всём произошедшем. Нет. Это всё, открыто лежащее на поверхности, лишь только прикрытие чего-то, сокрытого от глаз множеством и множеством набросанных сверху пластов.

Ладно… Как там говорится? Omne principium diffícile, так, вроде? Сложно в начале… Верно же сказано. Сложно, мутно, и – непонятно.