Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

Этот май-баловник, этот май-чародей

Разбудил бы своим опахалом!.. —

продекламировал нараспев Артем. Ольге эти стихи и, в особенности, то, как их прочитал ее кавалер, очень понравились.

— Артем, ты столько стихов знаешь, и вообще — мне с тобой очень интересно!.. — призналась Оля.

— Наверное, у меня гуманитарный склад ума, — несколько двусмысленно, причем для самого себя, ответил кандидат психологических наук из Москвы XXI века.

— Только у меня что-то голова закружилась.

— У меня тоже — от тебя, Оля, — несколько прямолинейно, но искренне ответил Артем.

Действительно, поздний майский вечер, Москва, юная девушка рядом — было от чего закружится голове… Но сейчас «наш человек в эпохе Хрущева» был просто по-человечески счастлив.

Зло для себя лично

Владислав, одержимый идеей убийства Хрущева, нашел «тоннель» во времени и пространстве совершенно случайно. Оказался проездом в небольшом городке, где из всей промышленности, что пережила «лихие девяностые», остался только металлургический завод. И те самые злополучные развалины старого колхоза с невесть как сохранившимися автовесами… Молодой парень и не понял тогда, что побудило его пройти по этому самому тоннелю… Однако, выйдя с другой стороны, он увидел мир СССР 1955 года. Вот тогда мысль убить Хрущева из просто навязчивой идеи превратилась во вполне реальную цель.

Будущий убийца Хрущева намеревался продумать все до мелочей и тщательно подготовиться. Но тут вмешался случай — глупый спор с заносчивым преподом-психологом, который слишком много о себе возомнил… Правда, Влад, «сбежав» в СССР 1955 года с одним лишь паспортом и не слишком толстой пачкой денег, половину из которых, к тому же, пришлось сжечь — поскольку те советские рубли были выпущены ПОСЛЕ денежной реформы 1961 года, все же сумел устроиться в Москве. Качественные перемены с ним произошли уже после той самой первомайской демонстрации трудящихся на Красной площади, где он шагал с плакатом «МИРУ — МИР!» и глядел на Хрущева со всей верхушкой Политбюро снизу — вверх, на трибуну мавзолея Ленина.

Теперь у Влада была творческая работа писателя, популярность, публикации в ведущих московских журналах и весьма неплохие для 1955 года гонорары. Хватало и на рестораны, и на девочек. Его робость и неуверенность в общении с прекрасным полом волшебным образом испарились.

Более того, Влад уже не прибивал очередную пивную пробку к быльцу своей кровати в общежитии Литературного института. Он сам выбирал себе подруг, с которыми ему хотелось «крутить романы». К тому же будущий убийца Хрущева озаботился и своим будущим комфортом в Стране Советов.

Тем более что по улице Добролюбова уже строилось новое, большое семиэтажное здание общежития, его планировали завершить года за два-три года.[1] А значит, следовало обзавестись новыми связями и рекомендациями, чтобы получить заветный ордер.

Для Влада легкие любовные победы продолжались, но очень быстро утратили свою остроту и пикантность. Теперь постельные утехи стали для него не просто привычными, а преобразились в часть богемного образа жизни. Денег Владислав на выпивку и женщин не жалел — молодой талантливый автор с утонченной ноткой декадентства — как в разгульные времена Серебряного века, теперь мог вскружить голову практически любой женщине.

* * *

Но вместо этого Владом двигала ярость и все возрастающая жажда насилия. Бороться с ней молодой парень с искореженной психикой почти что не мог. Он все чаще представлял, как выпускает пулю в лоб Никите Хрущеву.

Своеобразным психологическим триггером как раз и стала та самая демонстрация трудящихся на Красной площади. Он так страстно желал убить Хрущева, но вместо этого пришлось идти в колонне «творческой интеллигенции» Москвы!.. Для Влада это стало настоящей пыткой. И теперь он жаждал компенсировать свое временное бессилие. Кроме того, будущему убийце Хрущева хотелось совершить зло для себя лично, а не только громкое политическое убийство.

* * *

Кстати, его проблема со стрелковыми тренировками и даже — с патронами под весь его незаконный арсенал, решилась совершенно волшебным образом. Став корреспондентом журнала «Советская милиция» и внештатным сотрудником МВД, Владислав получил не только определенный «иммунитет», но и весьма широкие знакомства, связи и возможности.

Молодой талантливый автор остросюжетных повестей о родной советской милиции очень полюбил стрелковый спорт и практически все свое свободное время — свободное от пьянок и женщин, проводил в тире и на стрельбище УВД города Москвы.[2]

Только тут Владислав с досадой понял, что стрелок он, по сути, никудышный! А обширные теоретические познания в различных аспектах истории и тактико-технических характеристик различных пистолетов, автоматов и винтовок не заменят твердую руку, тренированное тело и верный меткий глаз. То есть, те навыки, которые необходимо развивать постоянной практикой. Однако воспитанное жестоким отцом упрямство заставило парня тренироваться еще больше.

Молодого и старательного в стрелковом деле парня приметил начальник стрелкового полигона в Подмосковье. Майор милиции был в свое время тяжело ранен в ногу в боях с бандеровскими формированиями ОУН-УПА на Западной Украине в 1945 — 1947 годах. Ногу, которую буквально измочалило взрывом бандеровской гранаты, удалось спасти, но о боевой службе пришлось забыть. Тем не менее, заслуженного ветерана борьбы с бандитами и террористами в Карпатах оставили на тыловой должности — при любимом деле. Василий Федорович и сам виртуозно стрелял практически из всех видов оружия, и знал о нем с практической части тоже практически все.

— Стреляй вволю, сынок! Но — грамотно, — говорил ветеран НКВД, не подозревая даже, что со всей своей любовью к делу готовит будущего убийцу Хрущева.

Все-таки, «волшебное» отношение к людям существовало в СССР: с одной стороны — многое было под строгим запретом, а с другой стороны, поражала наивность советских людей, их кристальная вера во все лучшее в человеке. Будущий убийца Хрущева сполна пользовался доверчивостью старого ветерана. К тому же Владислав тоже был психологом и умел манипулировать людьми. Чем, собственно, и пользовался.

Более того, он сумел разжиться не только винтовочными патронами к своему снайперскому карабину, но и боеприпасами к пистолету ТТ 7,62×25 миллиметров. Такой калибр подходил и к его пистолету «Маузер-Шнелльфойер».

Только здесь, на полигоне столичного управления МВД, будущий убийца Хрущева понял, какое сокровище ему досталось! Листая каталоги оружия с грифом «Секретно» и «Для служебного пользования», он скрупулезно выписывал тактико-технические характеристики оружия, а также историю его создания.

Конечно, этого делать нельзя, но в СССР на всю мало-мальски серьезную информацию по отечественному и зарубежному оружию и военной технике ставили грифы «секретно» или «для служебного пользования». И все, кто имел отношение к армии