Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

украшенные автобусы. В них погрузилась «литературная молодежь» с плакатами, лозунгами и красными флагами с серпами и молотами и изображениями Ленина-Сталина. Студентов сопровождали на торжественное мероприятие кураторы из института и комсорги групп и курсов.

Вместе со всеми, с самодельным плакатом: «Вперед — к победам коммунизма!» погрузился в автобус и будущий убийца Хрущева.

По дороге распевали революционные песни:

Наш паровоз, вперед лети!

В Коммуне остановка,

Иного нет у нас пути,

В руках у нас винтовка.[1]

А потом также дружно затянули «Интернационал». Причем Влад видел на лицах многих парней и девушек настоящий — неподдельный энтузиазм. Они действительно, искренне стремились построить социализм, а затем — и коммунизм.

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущенный

И смертный бой вести готов.

Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим —

Кто был ничем, тот станет всем.

Это есть наш последний

И решительный бой;

С Интернационалом

Воспрянет род людской!

Будущий убийца Хрущева, когда плотно увлекся историей СССР, с удивлением узнал, что «Интернационал» был официальным гимном Советского Союза в 1918 — 1944 годах. Хотя, в сущности, Советский Союз оставался для Влада, родившегося уже в России XXI века, Terra incognita — «неизведанной землей». При всем своем уме молодой человек воспринимал сейчас только внешние признаки социалистического СССР, не сильно углубляясь в специфику существования огромной страны. И в этом было заметно то, что он был не самым успевающим студентом на курсе социальной психологии у преподавателя Артема Викторовича Лиходеева. «Необходимо всегда понимать не внешние проявления какого-либо явления или процесса, а проникать в их суть, формулировать для себя концепцию. Уделять внимание глубинным процессам, происходящим в психологии личности и в обществе», — неоднократно повторял на лекциях Артем Викторович.

Но будущий убийца Хрущева до сих пор воспринимал окружающую действительность на подсознательном уровне, как некую компьютерную игру или фильм, и, естественно, в главной роли он видел себя. Но в фильме, книге, в компьютерной игре всегда присутствует авторский замысел и сценарий, который вольно или невольно «работает» на главного героя. А в жизни?.. Да, элементарно: побежал на красный свет через дорогу — попал под колеса автомобиля. Буднично и глупо. Или же привлек внимание милиционеров, те начали проверять документы, копнули глубже и… Либо — подвалы Лубянки, либо спецпсихушка КГБ…

Однако Влад продолжал верить в собственную исключительность. Что ж, упрямство — достоинство ослов! Но все же именно такое упрямство, доходящее до фанатизма, может стать опасным.

* * *

Первомайская демонстрация на Красной площади в 1955 году поражала воображение. Десятки и сотни тысяч жителей Москвы, трудовых коллективов заводов и фабрик, институтов и университетов, школ и технических училищ, больниц и детских садов с красными бантами на груди проходили мимо трибуны мавзолея Ленина. Веселые и нарядные, молодые и энергичные — мужчины, женщины и их дети верили, как в непреложную истину, что все они живут в самой лучшей стране в мире. К празднику 1 мая многие коллективы предприятий столицы взяли на себя социалистические обязательства, — о чем торжественно провозгласил диктор. Первомайская демонстрация на Красной площади в 1955 году стала одним из самых масштабных послевоенных шествий трудящихся в Советском Союзе. Поражающее воображение событие транслировалось по радио и было запечатлено в советской кинохронике. Демонстрация, в принципе, отразила наступление политического периода «оттепели», а также эпоху активного восстановления народного хозяйства.

К тому же, это было первое празднование Первомая после масштабных перестановок в высшем руководстве СССР, когда Никита Хрущев укрепил свои позиции на пути к вершине власти.

Но об этом те, кто в торжественном марше по Красной площади проходили мимо трибуны мавзолея Ленина, практически и не думали. Колонны трудящихся несли транспаранты с призывами выполнить и перевыполнить планы пятой пятилетки, а также лозунги за мир во всем мире.

По Красной площади торжественным маршем прошли рабочие московских заводов, служащие, студенты и пионеры с цветами, флагами и воздушными шарами.

В отличие от парада 7 ноября, первомайские мероприятия были мирными демонстрациями трудящихся, которые подчеркивали производственные и научные достижения советского народа.

«Трудящиеся славят Коммунистическую партию Советского Союза — ум, честь и совесть страны! Руководящую и направляющую силу самого прогрессивного в мире, советского общества!» — гремели над Красной площадью и Кремлем торжественные слова диктора.

* * *

Влад поднял свой плакат: «МИРУ — МИР!» По мнению самого уроженца Москвы XXI века, написана была полнейшая банальность. Ну, как можно в это верить⁈ Однако люди вокруг будущего убийцы Хрущева — верили, причем с искренней убежденностью молодости.

Но гораздо больше его сейчас интересовала его цель, и она приближалась с каждым шагом! Влад прошел в толпе демонстрантов в каких-то ста метрах от трибуны мавзолея Ленина.

Там свысока смотрел на народ Никита Сергеевич Хрущев и, как говорится, «другие официальные лица». Круглолицее и обманчиво-добродушное улыбчивое лицо человека, закаленного сталинскими репрессиями и в этих репрессиях участвовавшего. Он любил украинские рубахи-вышиванки и стремился быть близким к народу. Но волчьи уловки борьбы за верховную власть в огромной стране выучил наизусть и уже талантливо применял. Простодушный и откровенно недалекий, даже не особо грамотный, Хрущев, тем не менее, обладал дьявольской хитростью, интуицией и коварством. Был ли он плохим или хорошим?.. Вероятно, человек, буквально сотканный из противоречий, и сам колебался между внутренними противоречиями. Вот это его качество мастерски подчеркнул скульптор Эрнст Неизвестный, когда создал памятник Хрущеву на Новодевичьем кладбище: плиты из белого мрамора и черного гранита, между которыми установлен бюст лидера Советского Союза. На его лице скульптор изобразил легкую улыбку. Именно с ней Никита Сергеевич всегда появлялся на публике.

А сейчас эту улыбку воочию лицезрел Влад, мысленно он представлял лицо Хрущева, уже перечеркнутым перекрестьем оптического прицела винтовки.

Проходя мимо трибуны мавзолея, Влад вспомнил либерала-террориста Александра Шмонова и его дуплет из образа гладкоствольного ружья на Красной площади на праздничной демонстрации 7 ноября 1990 года. Он так и не попал по Михаилу Горбачеву — а жаль! По крайней мере, так считал сам Влад. Уж он-то решил довести дело с покушением на Хрущева до конца.

Но именно сейчас — не иначе как в честь Первомая, советская власть показала, как она умеет разочаровывать! Убийца Хрущева находился всего в сотне метров от своей цели — и ничего не мог поделать. Он был уверен,