Убить Хрущева! Книга 2 - Георгий Савицкий

* * *

Ольга смотрела на все эти действия Артема со смешанными чувствами страха, восторга и недоумения. Где это видано, чтобы партийный человек, с красным партбилетом, испрашивал благословения у батюшки?!! А с восторгом — потому, что на такой поступок требовалось огромное гражданское мужество. В стране, где практически все — как один, шагают в светлое коммунистическое будущее, не только иметь собственное мнение, но и поступать в рамках собственных морально-этических установок могут отнюдь не многие.

Девушка смотрела на Артема и молчала, но это безмолвие говорило красноречивее любых слов.

— Оля, а у тебя с собой платок на голову есть?

— Да, в сумочке, бабушка положила…

— Когда в следующую церковь будем заходить, накинь, пожалуйста. С непокрытой головой не принято заходить в храм.

— Хорошо, как скажешь… — тихо произнесла девушка.

* * *

Точно так же Артем поступил и в остальных церквях по маршруту «комсомольского атеистического патруля». При этом молодой мужчина держался спокойно и с достоинством — абсолютно естественно, безо всякой наигранности. Спокойно подходил к настоятелю храма и негромко объяснял ситуацию. Так он мягко и ненавязчиво добивался компромисса.

Но в бочке меда случилась изрядная ложка дегтя. Ею, как не трудно догадаться, стал партийный активист Сережа…

— Лиходеев! Это что за разговоры и объяснения с попами⁈ — освобожденный парторг лично решил проверить, как идут дела у «комсомольского атеистического патруля» и буквально в предпоследней по маршруту церкви встретил Артема и Ольгу.

— Во-первых, у меня имя есть. Во-вторых, Сережа, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А в нашей ситуации крылатое народное выражение вообще стоит понимать буквально. Уразумел⁈

— Я этого так не оставлю. А вам, Ольга, я в пединститут такую телегу пришлю!..

— Только попробуй, Сережа… — ледяным тоном произнес «наш человек в эпохе Хрущева». Как-никак, но в свое время он считался хорошим, матерым опером…

Сергей малость побледнел, нутром он чуял, что Артем Викторович шутить вот именно сейчас не намерен. Но все же и «включать заднюю» партийный активист тоже не мог, требовалось хоть как-то сохранить авторитет.

— Вы мне угрожаете, Артем Викторович⁈ Имейте в виду, я этого так не оставлю.

— Да, угрожаю. Более того, Сережа, я, ведь, знаю где ты живешь… Поэтому — рот закрой и топай своей дорогой, — особым, бесцветным, лишенным интонаций голосом, произнес Артем.

Сейчас он напоминал огромного пса-алабая, готового молча броситься и перегрызть врагу горло. От мощных биоволн угрозы и неприкрытой ярости дыбом встали мелкие волоски на руках, словно от статического электричества.

— А… А… Ага…

— Не бойся, Сережа, отчет об «атеистическом рейде» мы напишем в лучшем виде. Тебе об этом беспокоиться не придется.

* * *

Артем проводил Олю домой. Время было уже за полночь, и молодой девушке не пристало гулять в одиночестве.

— Вы… Ты меня сегодня просто поразил, Артем! Ты так жестко и принципиально отстаивал собственные убеждения перед этим… Сергеем, да?.. Причем, видно же, что ты не хотел передо мной выпендриться.

— Разве, что чуть-чуть!.. — легко рассмеялся Артем.

Ему вообще сейчас было легко и свободно с этой восторженной молодой девчонкой. Она удивительным образом соответствовала тому времени, в котором жила. Девушка-весна — Оля словно бы воплощала в себе молодость послевоенного мира, великой страны, которая дерзнула впервые в мировой истории дать равенство и счастье «для всех даром — и пусть никто не уйдет обиженный». Ее рыжие непослушные волосы — словно манифест молодежи и студентов всего мира! Артем смотрел на девушку и просто тепло, по-доброму улыбался.

Оля перехватила его восторженный взгляд и засмущалась. Но в этом смущении имелась и доля кокетства: девушка прекрасно знала, что хороша собой. И, чего скрывать, ей было приятно внимание этого необычного молодого мужчины, который имел смелость отстаивать собственные убеждения и не поступаться психологическими личными границами.

Артем тоже заметил небольшую перемену в настроении девушки и приблизительно понял, что происходит у нее на душе. Психология, как и любая из наук, компетентна в своем предметно-проблемном поле… А также интуиция и жизненный опыт подсказывали Артему более-менее приемлемую линию поведения. Сейчас интуиция ему подсказывала, что в общении с Олей не стоило форсировать события. Ведь это — отнюдь не Москва XXI века с ее сумасшедшим ритмом жизни. В Советском Союзе 1955 года все совсем не так. Здесь царят патриархат и строгость нравов, а молодые люди стремятся выглядеть старше, взрослее, серьезнее своих лет, а не наоборот. Во многом на такое поведение наложила свой суровый отпечаток Великая Отечественная война. Советскому народу после 1945 года было не до джаза и развлечений, как в США. Мало победить самого страшного врага на планете в XX веке — нужно еще отстроить заново сожженные гитлеровцами города и села, заводы и фабрики, больницы и школы. Возвести новые прекрасные и светлые дома на месте развалин и пепелищ. А потому — и воспитание соответствующее. Не плохое и не хорошее, а вполне адекватное времени и обстоятельствам.

Тем не менее, и девушки всегда остаются девушками: они своей женской интуицией угадывают и улавливают тонкие изменения в настроении мужчины, чувствуют его неуверенность и растерянность. И наоборот — оценивают его смелость, инициативу и решительность.

Молодой мужчина тоже это понимал, а потому решил разбавить небольшую неловкую паузу.

— Оля, а хотите анекдот в тему нашего «атеистического патруля»⁈ Только предупреждаю сразу: он несколько пошлый.

— Правда?.. — Ольга с улыбкой посмотрела на своего спутника. — Что ж, хорошо.

— Приходит партноменклатурный работник из исполкома в церковь и говорит:

'– Батюшка, прекращай свою религиозную пропаганду, а то в следующий раз не дам тебе пионеров в церковный хор!

— Не дашь пионеров в церковный хор — тогда я вам не дам монашек в вашу номенклатурную баню!

— Ну, за такое, святой отец, можно и партбилет на стол положить!'

Оля звонко на всю ночную улицу рассмеялась — аж слезы на глазах выступили.

— Вот не знала, Артем, что ты такой циник!

Собственно, среди молодежи 1950 — 1960 годов цинизм был очень модным. Таково уж свойство молодости: все подвергать сомнению, а тем более, когда со смертью Сталина рухнули старые порядки и запреты. Или — казалось, что рухнули… Да, Сталин — несомненно, великая историческая личность, но кандидат психологических наук из Москвы XXI века считал, что дело даже не в нем лично: времена меняются и мы меняемся вместе с ними