Выжить в битве за Ржев. Том 8 - Августин Ангелов

— Афганец, ко мне! — крикнул Ловец, пытаясь остановить пса. — Стой!

Но пес не слушался. Он бегал вокруг завала, образовавшегося на месте одного из складских зданий, то и дело припадая к земле и начиная лихорадочно рыть землю передними лапами. Его рычание и скулеж были такими отчаянными, что Ловец на мгновение замер, не понимая, что происходит.

— Товарищ майор! — крикнул Панасюк, подбегая к нему сзади. — У нашего десантного пса, похоже, контузия.

Ловец покачал головой, глядя на пса, который продолжал бесноваться у завала.

— Нет, — сказал он, и вдруг его осенило. — Он что-то нашел!

Ловец подбежал к Афганцу и опустился на колени, присматриваясь к тому месту, где пес яростно разрывал когтями землю и обломки. Он увидел уголок плащ-палатки и понял: под завалом кто-то есть. Край материала шевелился. Кто-то, придавленный обломками, пытался выбраться.

— Сюда! — закричал Ловец. — Помогите! Здесь кого-то завалило!

Панасюк, Смирнов и еще двое бойцов подбежали и начали разбирать завал. Их руки быстро работали, отбрасывая в сторону битые кирпичи, деревянные обломки и груды мусора. Афганец не унимался: он тявкал, рычал, скулил, вилял хвостом, словно подбадривая людей, которые пытались освободить тех, кто оказался в ловушке.

Через несколько минут они увидели руку. Живую руку, которая слабо шевелилась, пытаясь привлечь внимание.

— Живой! — выдохнул Смирнов, удваивая усилия. — Там живой человек!

Еще минута — и из-под завала показалось лицо. Это оказался молодой боец из числа новобранцев. Его лицо было бледным, измазанным сажей и кровью, но глаза были целы. Он смотрел на них с такой надеждой, что у Ловца перехватило дыхание.

— Держись! — крикнул он, пытаясь освободить ногу бойца, зажатую между обломками. — Мы вытащим тебя!

Афганец, поняв, что помощь уже рядом, начал разрывать строительный мусор еще энергичней. Пес тяжело дышал, его шерсть была в пыли, но в глазах горел тот самый огонь, который Ловец так хорошо знал. И Афганцу удалось добраться еще до одного красноармейца.

Когда бойцов наконец вытащили из-под завалов, Полина, оказавшаяся рядом, сразу начала перевязывать им раны.

— Оба живы, — сказала она, и в голосе ее послышалось облегчение. — Серьезно ранены, но жить будут.

Ловец повернулся к Афганцу и опустился на корточки перед ним. Пес вильнул хвостом и ткнулся носом в руку хозяина.

— Молодец, Афганец, — сказал Ловец, поглаживая его за ухом. — Ты спас бойцам жизнь. Ты — настоящий герой.

Но пес не думал останавливаться. Он отряхнулся, снова тявкнул и побежал к другому завалу, где тоже начал рыть, раскидывая обломки лапами. Ловец, не раздумывая, последовал за ним.

— Он снова кого-то учуял! — крикнул он. — Скорее туда!

Так они обошли всю станцию. Афганец находил раненых, которые были погребены под завалами, и указывал на них всем остальным своим лаем. Он помог спасти еще четверых бойцов — молодых парней, которые были бы обречены, если бы не его удивительное чутье.

Когда последнего раненого красноармейца вытащили из-под обломков, Ловец стоял рядом с Афганцем, глядя вокруг. Вокруг было все так же шумно и дымно, но в груди у Ловца разливалось чувство благодарности. Он знал, что без Афганца они могли потерять еще несколько жизней. Этот необыкновенный пес, — его верный друг и товарищ, — снова оказался на высоте.

— Спасибо тебе, дружище, — прошептал он, глядя в глаза псу.

* * *

Майор НКВД Илья Андреевич Салов стоял у наблюдательной щели в подземном древесно-земляном бункере КП, выкопанном на приличном отдалении на пригорке среди деревьев за зданием полуразрушенного станционного вокзала, и смотрел на то, что осталось от станции Панино. Его лицо было непроницаемым, как маска, но внутри кипела холодная ярость. Он видел, как немецкие самолеты кружили над станцией, как они сбрасывали бомбы на грузовики, телеги, вагоны и склады, как гибли люди и лошади, как горела техника, как дым застилал небо. И он ничего не мог с этим поделать.

— Гады, — прошептал он сквозь зубы, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Сволочи фашистские!

Рядом с ним стоял его помощник, младший лейтенант Семенов, тощий, бледный и испуганный молодой человек, недоучившийся студент, недавно прибывший с ускоренных курсов младшего комсостава. Он смотрел на Салова и ждал приказов, но тот молчал, глядя в свой бинокль сквозь просмотровую щель на то, как в дыму и пламени мелькали фигуры бегущих людей.

— Товарищ майор, станция сильно разрушена. Потери велики, — доложил Семенов. — Если немцы вернутся для нового авианалета, мы все рискуем погибнуть.

Салов медленно повернулся к нему. В его глазах мелькнул яростный огонь, который Семенов видел раньше только в самые опасные моменты.

— Мы выстоим, — сказал он, и его голос звучал твердо. — Мы продержимся. Скоро обещают прислать новую зенитную батарею.

Салов снова повернулся к смотровой щели и увидел, как один из «Юнкерсов» задымил и начал падать. Он смотрел, как бойцы отряда Ловца сражаются с врагом, как они не сдаются, даже когда, казалось бы, все потеряно. Он видел, как немецкая эскадрилья начала разворачиваться и уходить, не выдержав потерь. Но его лицо не выражало радости, по-прежнему оставаясь напряженным. Салов понимал, что это ненадолго. Он знал, что немецкие самолеты вернутся. Они всегда возвращаются для следующей бомбежки, если погода летная. Но все-таки у них на станции появилось время, чтобы перегруппироваться и рассредоточиться, чтобы спасти раненых, чтобы подготовиться к следующему авиаудару.

Он вышел из бункера и быстрым шагом направился к месту, где бойцы уже начали разбирать завалы. Он видел, как Ловец с Афганцем ищут выживших под обломками, как Полина и ее санинструкторы ловко перевязывают раненых, а остальные помогают им.

— Товарищ майор! — крикнул ему кто-то из бойцов. — Там, в подвале, еще кто-то есть! Мы слышим голоса!

Салов подошел ближе, помогая разбирать завал. Его руки заработали наравне с руками простых бойцов. Он тащил обломки, отбрасывал битые кирпичи и сломанные доски, стараясь помочь. Когда они вытащили из-под завала еще одного раненого бойца, Салов выпрямился и огляделся. Вокруг все еще горели грузовики и склады, дымились вагоны, лежали трупы, но воздух перестал гудеть. Немецкие самолеты улетели. Они оставили после себя смерть и разрушения, но не сломили дух тех, кто защищал станцию.

Салов подошел к Ловцу, который стоял рядом с овчаркой, и положил руку ему на плечо.