Выжить в битве за Ржев. Том 8 - Августин Ангелов

Он повернулся к остальным бойцам и продолжил, уже без улыбки:

— И помните, что самое главное для разведчика — это маскировка. Мало укрытие выкопать, нужно еще сделать его незаметным для врага. От миномета в окопе, да и, порой, даже в блиндаже не спрячешься, если враги заметят и начнут старательно выкуривать минометным огнем.

Он подошел к краю импровизированного окопа и показал на бруствер.

— Трава, ветки, дерн — все это должно быть использовано для маскировки. Если враг увидит твой окоп, он накроет тебя огнем. И тогда никакая глубина не спасет. Для настоящего разведчика война — это не только умение вести бой, это еще и умение как следует прятаться.

Ловец отошел в сторону и жестом подозвал к себе всех бойцов.

— А теперь слушайте меня внимательно, — сказал он, и его голос стал еще более серьезным. — Я научу вас, как выжить под огнем противника, когда любое неправильное движение может стоить вам жизни.

Он поднял с земли ветку и начал рисовать на влажном еще песке возле высокой сосны схему.

— Представьте, что мы на передовой, и немцы начали плотный обстрел. Первое, что вы должны сделать — упасть и закопаться. Не бежать, не паниковать, а закопаться. Ваша задача — не быть мишенями, рассредоточиться, стать незаметными.

Он снова повернулся к новобранцам и продолжил:

— Если наблюдатель минометного расчета точно засечет вашу позицию, то пиши пропало. У немцев есть хорошие полевые пушки. Например, снаряд 105-миллиметровой немецкой гаубицы легко пробивает больше метра кирпичной кладки за десять километров. Но для хорошо обустроенного укрытия гаубица даже не так страшна, как миномет, потому что точность и кучность попаданий у гаубицы неважная. Попадание по цели «в десятку» издалека случается редко. Снаряд, долетев, взрывается в земле, а от разлета осколков личный состав спасает земляное укрытие, если попадание, конечно, не совсем близко. Миномет — другое дело. Это оружие переднего края. Бьет он не так далеко, но по навесной траектории. Мина взлетает вверх на километр, а потом падает почти отвесно, почти под прямым углом к земле. И потому при меньшем весе, чем гаубичный снаряд, последствия разрыва мины бывают даже более губительными. На коротких дистанциях плотный минометный обстрел опаснее гаубичного, потому что, в отличие от снаряда, мина может взорваться не только при ударе о землю, но и при столкновении с тонкими ветками деревьев. Поэтому, когда вы оборудуете свою стрелковую ячейку, всегда помните о том, с какой стороны противник может начать бить из миномета.

Бойцы замолчали, обдумывая его слова. Ловец видел, как страх мелькал в глазах новобранцев, но он знал, что это — необходимый страх. Тот, который включает внутри каждого человека инстинкт самосохранения, заставляет людей быть осторожными и выживать в самых трудных ситуациях.

— Если вы дадите врагу время, он обязательно пристреляется и убьет вас. Потому никогда долго не оставайтесь на одном месте, если враг вас уже обнаружил. Постоянно перемещайтесь, меняйте позицию. Запомните простое правило: если вы остаетесь на месте обнаруженными врагом, то превращаетесь в легкую цель. Если вы двигаетесь, то вас гораздо сложнее накрыть.

Он посмотрел на бойцов, и его голос стал тверже.

— И еще одно простое правило: на войне побеждает тот, кто лучше к ней подготовлен, кто умнее и не теряет времени даром. Тот, кто не останавливается на достигнутом. Потому вы должны учиться и практиковаться каждый день. И я научу вас тому, что знаю сам. Всему, что умею.

* * *

После окончания занятий Ловец решил пройтись с собакой по лесу. Проверив караулы, он вышел на лесную дорогу, ведущую к станции. Все было тихо до того момента, как Афганец внезапно навострил уши и насторожился, а потом из-за деревьев послышались голоса. Мужчина и женщина явно говорили на повышенных тонах. Причем, той самой женщиной была Полина!

— Отпустите меня! Я ничего вам не должна! — ее слова звучали испуганно и резко.

Ловец замер. Внутри него что-то сжалось. Он сразу узнал ее голос и понял, что происходит нечто неладное.

Он быстро пошел на звук, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Афганец зарычал и побежал вперед, готовый к броску.

— Да ладно тебе, красавица, чего ты ломаешься? — раздался самодовольный голос, и Ловец узнал его. Это был Синицын. Тот самый дивизионный комиссар, который смотрел на Полину похотливыми глазами во время траурного митинга. — Я же не кусаюсь. Война, понимаешь, страшное дело. Как бы не пришлось тебе туго, если со мной не подружишься…

Ловец вышел из-за сосны и увидел картину, которая заставила кровь закипеть в его жилах. Полина стояла у ствола, прижавшись спиной к коре, а Синицын нависал над ней, держа ее за руку. Его лицо было маслянистым, улыбка — сальной. Он явно наслаждался своей властью и безнаказанностью.

В этот момент громко залаяла собака. И из-за деревьев сначала появился большой пес, а следом вышел и его хозяин. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный огонь. Он видел, как Синицын держит Полину за руку, а она пытается вырваться. И его кулаки сжались.

— Отпусти ее, — сказал он, и его голос звучал тихо, но в нем слышалась сталь приказа. — Сейчас же!

Синицын обернулся и увидел Ловца. На его лице появилась скользкая насмешливая ухмылка, но в глазах мелькнула тень неуверенности. Он не ожидал, что его застанут на месте преступления.

— А, майор Епифанов! — сказал он, не отпуская Полину. — А я как раз беседую с вашей… Боевой подругой. Между прочим, она очень милая девушка. Я думаю, мы с ней еще найдем общий язык.

Ловец сделал шаг вперед, и его глаза недобро сверкнули. Афганец рядом с ним оскалился и зарычал низко, предупреждающе. Пес был готов наброситься на обидчика.

— Я сказал, отпусти ее, — повторил попаданец, и его голос стал тверже. — Не заставляй меня повторять третий раз.

Синицын усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. Он отпустил Полину и сделал шаг назад, стараясь сохранить достоинство.

— Вы, майор, кажется, забываете, с кем разговариваете, — сказал он, поправляя фуражку. — Я — начальник политотдела дивизии. И вы не можете запретить мне общаться с личным составом. Я могу написать рапорт в политуправление фронта, и тогда вас…

— Ты можешь убраться отсюда, пока я не разбил тебе харю, — перебил Ловец,