Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

Сцену встречи Веры со своей матерью я не наблюдал, поскольку ушёл на работу. Начало декабря выдалось вполне обычным для Краснодара: днём держалась плюсовая температура, снега и в помине не было. А потом погода резко переменилась. За одну ночь ударил мороз, температура опустилась градусов до пятнадцати ниже нуля, а после недавней оттепели всё вокруг схватило льдом.

Посетители шли один за другим, а аптеке совсем не нужна была неприятность в виде человека, поскользнувшегося прямо у входа. Пришлось всё посыпать смесью песка с солью. Не дай бог ещё покалечится кто-нибудь на ступеньках.

Собственно, Веру в следующие несколько дней я и не видел. В школе полным ходом шла подготовка к Новому году, начались контрольные, а сразу после уроков я убегал на работу. Баба Лиза, наверное, замечала больше, но ничего значимого не происходило. Приезд Веры она объяснила тем, что та в отпуске.

То же самое я сказал и соседке Дарье Кузьминичне, когда та поинтересовалась:

— А шо це за мадама?

Забор между нашими участками стоял чисто символический, так что соседка прекрасно видела всё, что творится у нас во дворе.

— Тю, так это Верка приехала, — разочарованно протянула женщина и тут же потеряла всякий интерес к гостье.

В воскресенье мы с Борисом сопровождали его маму на барахолку. Тёплые вещи и шубу у неё конфисковали при обыске чекисты. Она до сих пор ходила в демисезонном пальто, поверх которого от холода закутывалась в пуховую шаль.

На что-нибудь приличное денег у неё не было: они и так изрядно потратились на обувь для себя и сына. Поэтому в итоге выбрали обычный ватник.

Пока мы ходили по барахолке, я краем глаза заметил мужика, торговавшего деталями для швейных машин. На рогожке лежали пара шпулек, несколько игл и челночный механизм. Между прочим, жуткий дефицит.

Не то чтобы мне всё это требовалось, но цену я ради любопытства спросил.

— Сорок рублей, — буркнул продавец.

Кивнув, я пошёл дальше, размышляя о своём. Баба Лиза умела шить, да и мама тоже. Другой вопрос, что собственной машинки у нас никогда не водилось. Помню, сначала они пользовались той, что стояла в детдоме, а позже, на Дальнем Востоке, ходили к кому-то из соседок строчить на стареньком «Зингере».

Уйдя в воспоминания, я незаметно для себя остановился как раз напротив торговца такой машинкой. Вид у неё был плачевный: у деревянной станины отколот угол, а челночного механизма не было вовсе.

— Почём добро? — спросил я.

— Сто пятьдесят, — тут же отозвался хозяин.

— С хрена ли баня сгорела? — возмутился я. — Отнеси этот металлолом на свалку и не позорься.

Собственно, окликнул я его только потому, что минут пять назад видел недостающую деталь. Никакого азарта у меня не было, и я уже собрался идти дальше.

— Парень, ну за восемьдесят возьмёшь? На запчасти или ещё куда, — неуверенно предложил мужик, видя, что я ухожу. И вот тут у меня в голове щёлкнуло.

— Мешок найдёшь? Не в руках же мне её переть, — поставил я условие.

Вскоре мы ударили по рукам, и я вернулся к первому продавцу. Немного поторговавшись, я забрал за ту цену челночный механизм, шпульки и три иглы.

Беловы к этому времени как раз приобрели ватники и в обновках догнали меня. Я вкратце объяснил, что именно купил, заработав скептический взгляд Анны Ивановны. Она знала, что швейная машина в то время стоила от шестисот рублей, и никак не могла поверить, что мне удалось приобрести что-то приличное всего за сто двадцать.

На всякий случай домой свой «конструктор» я не понёс, а решил собрать его у Борьки. В случае неудачи пропали бы деньги, зато мне не пришлось бы краснеть перед своими.

Полдня провозился. Старый «Зингер» изнутри оказался забит окаменевшей грязью и ржавчиной. Пришлось полностью разобрать механизм и замачивать заклинившие шестерни в банке с керосином, чтобы они вообще начали шевелиться. Смазочное масло в это время было жутким дефицитом, но у меня имелось припрятанное веретённое масло. В своё время выпросил его у тёти Лены — этим маслом я чистил свой ТТ.

Аккуратно, по капле из пипетки, я смазал каждый узел швейной машинки, поставил купленный челнок и отрегулировали натяжение нити.

Деревянный поддон со сколотым углом я, конечно, исправить не мог, но сама машинка после сборки пошла на удивление мягко и послушно. Когда я прострочил ею пробный лоскут бязи, выпрошенный у Анны Ивановны, то едва не закричал от восторга — шов получился ровным, без единого пропуска. Отличный выйдет подарок на Новый год для моих женщин.

— Только не говорите, — попросил я Бориса и его маму. — Спрячу до Нового года на чердаке.

Анна Ивановна с завистью проводила взглядом машинку. Тут я её хорошо понимал, но ничего поделать не мог. Мои мама и бабушка в приоритете. Если вдруг попадётся что-нибудь похожее на барахолке, может, и ей помогу. А пока это подарок для моих.

Извинившись перед Беловыми за то, что засиделся у них допоздна, я уже поднялся на террасу, когда в калитку требовательно и гулко заколотили. Причём так, что сомнений не осталось: этим людям нужно открыть немедленно.

Едва я откинул защёлку, как во двор ворвались люди. Впереди шёл мужчина в кожаном плаще, а за его спиной двигались военные в форме с васильковыми погонами. Двое из них мгновенно вскинули короткие автоматы ППС, направив воронёные стволы мне прямо в грудь.

Внутри у меня всё оборвалось. «Зачем полез помогать Беловым? Дурак, какой же дурак!» — возникла в голове мысль. Перед глазами пронеслись лица мамы и бабушки — если меня сейчас заберут как сообщника семьи репрессированного по пятьдесят восьмой, их жизни тоже конец. Система переедет и не заметит.

— Стоять! Руки за голову! — негромко приказал один из автоматчиков, перекрывая мне дорогу.

Старший в плаще быстро сделал шаг вперёд. Из кармана он достал пистолет, держа его стволом вниз, и уставился на меня немигающим взглядом. Сердце колотилось в горле так, что я не мог вздохнуть.

Глава 7

Чекист наклонился и спросил:

— Где проживают Рыбаковы? Быстро говори.

Описать гамму чувств, промелькнувшую у меня в голове, я просто не могу. Это был коктейль из липкого страха, эгоистичного стыда и внезапного облегчения. Ноги мгновенно стали ватными, в ушах зашумело. Беловы ни при чём! Моя мама и бабушка вне опасности! По крайней мере, сегодня. Прямо сейчас эти люди с автоматами пойдут ломать жизнь другим людям.

Правда, понятые им всё-таки понадобились. Маму и бабушку настойчиво, не