Линия иной судьбы 2 - Дмитрий Соловей

морфлот, в радисты и прочие места, где имеют дело с новым вооружением, ему путь будет закрыт. Если не хочешь, чтобы парень оставил здоровье в Забайкалье, то гони его учиться водить грузовик. Лето отработает где-нибудь на стройке помощником водителя. Там дадут хорошую характеристику. Плюс то, что он окончил десятилетку скажется на месте службы. Понятно всё?

Анна Ивановна покладисто закивала головой и снова разразилась благодарностями.

— Хороших людей больше, чем плохих, — не стала её слушать тётя Нина и повернулась ко мне с вопросом:

— Валентин, нас делают круглосуточной аптекой. Открыты будем до десяти вечера, потом всю ночь окошко рецептурного отдела. Как ты надумал поработать? Четыре часа тебе обеспечу, сто семьдесят рублей в месяц.

Деньги мне и в правду требовались. Стыдно у мамы брать. К тому ж такой вечерний режим работы меня полностью устраивал, и я дал согласие.

— Тогда в понедельник тебя жду, — сообщила заведующая.

Пришлось немного подкорректировать планы. Борису с матерью нужно помочь устроиться. И в среду у нас комсомольское собрание. Насколько оно затянется — неизвестно. Лучше мне спокойно в четверг прийти. Возражений со стороны заведующей не последовало.

Ещё раз поблагодарив тётю Нину, мы вышли из здания аптеки.

— На работу ты устроилась. Но в первое время расходы всё равно будут, — рассуждала мама по дороге домой. — Давай я тебе сейчас рублей двести одолжу, а ты вернёшь их месяца за четыре. Нина Ильинична пусть и с характером, но женщина умная. Она всё правильно сказала. Поменяешь паспорт, пойдёшь искать место чертёжницы. Город строится, восстанавливается после войны. Строительных трестов и управлений сейчас много, без дела не останешься.

Борис ушёл домой один, а его мама побежала устраиваться на работу. Борьке я велел упаковать дома всё, что получится, связать книги стопками, отсортировать то, что точно не удастся забрать, и быть готовым к переезду к одиннадцати утра. У моих парней увольнительная с десяти. Пока придут, пока переоденутся — как раз поспеют.

В результате с квартиры забрали всё. Правда, не за один рейс, а за два. Но вторую партию, где были буфет, трельяж и платяной шкаф с оторванными дверками, к нам на Калинина не повезли. Дядя Гриша, узнав, что Хмели переезжают на меньшую жилплощадь, быстро подсуетился и выкупил всё разом за восемьсот рублей. Для мамы Борьки, оставшейся без копейки, это стало настоящим спасением, а дядя Гриша уже потирал руки, явно прикидывая, за сколько перепродаст отличный гарнитур на Сенном рынке.

Попутно я расспросил его, нельзя ли где-нибудь достать досок. Полы во времянке, куда заселялись Борис с матерью, были земляными. Раз уж у них появились хоть какие-то деньги, можно было подумать и о настиле. Площадь там совсем крохотная, так что слишком дорого обойтись не должно.

— Через пару часов подвезу, — пообещал дядя Гриша. — Доски не новые, но крепкие, из тех, что после разбора завалов остаются, без гнили. Я вам почти куб за сто пятьдесят рублей отдам — по-соседски. На рынке за такие все триста сдерут. Лишние обрезки на дрова пустите.

Честно говоря, я не знал, много это или мало — кубометр досок. Согласие дал, но всё же засомневался и поспешил посоветоваться с мамой.

— Всё правильно ты сказал, — одобрила она. — Доска-сороковка дорогая. Мы тогда с Анны три месяца плату брать не будем. А Витьке и так жирно будет. Люди, считай, нашу времянку ремонтируют.

Вернувшись к Анне Ивановне, которая уже начала раскладывать вещи, я сообщил, что придётся всё выносить обратно. Сначала застелем полы, а потом уже занесём всё остальное. Одна их кровать вошла без проблем, а вот вторая для этой комнатушки оказалась слишком широкой. Её разобрали и унесли на чердак. Мишка с Толиком только и сновали вверх-вниз по лестнице. Баба Лиза заставила их сначала подмести наверху и немного прибраться.

Меня это сильно беспокоило: под последней балкой, в самом углу, был припрятан найденный в лесах Хадыженска пистолет ТТ. Но всё обошлось. Не настолько пацаны рвались работать, чтобы вычищать каждый угол.

Собственно, потом такое число помощников и не потребовалось. Бабушка всех накормила, ребята убежали гулять, а мы с Борисом принялись настилать полы. Повезло, что дядя Гриша вместе с досками и тяжёлыми лагами привёз ещё небольшой рулон толя для гидроизоляции да килограмм хороших гвоздей-соток. Он мужик хоть и жадноватый, но хозяйственный — сам сообразил, что нам понадобится. Не удивлюсь, если всё это досталось ему почти даром, но материалы привёз добротные.

Борис в ремонте ничего не понимал, но у меня жизненного опыта хватало. В сарае у соседей нашёлся кое-какой инструмент. Пила, конечно, такая, что без слёз не взглянешь, да и остальное не совсем то, что требовалось. Крепкий гвоздодёр пригодился бы, если бы я вздумал вскрывать старый пол, а не настилать новый. Хорошо, что молоток, хоть и покрытый ржавчиной, свои функции выполнял.

Сначала пришлось расчистить и выровнять землю. Лаги уложили на кирпичные подкладки, чтобы дерево не лежало прямо на грунте. Между кирпичом и деревом проложили полоски толя. Спасибо, дядя Гриша привёз рулон. От сырости это, конечно, не спасало навсегда, но хотя бы немного защищало дерево от влаги, тянувшей из земли.

Потом принялись примерять доски. Часть пришлось подрезать, где-то оставить небольшой зазор, а самые кривые подобрать так, чтобы щели получились не слишком заметными. Доски были не новые, зато крепкие, и после прежних половинных ремонтов на них кое-где остались следы старых гвоздей.

Борис сначала только подавал доски и придерживал их, но довольно быстро освоился и мог сам забить гвоздь, не согнув его.

До вечера мы со всем управились. Проверили и затопили печку, да и полы настелили — загляденье. Правда, потолок стал ещё ниже. Борька, вот уж артист, тут же отбил на полах чечётку! Ну, пусть пока попляшет. Потом, когда занесём кровати, тут и развернуться будет негде. Впрочем, для ночёвки места во времянке хватит, а уроки Борька может делать вместе со мной за столом. Тем более что его мама будет работать в ночные смены.

Следующие два дня пролетели как в тумане. В понедельник Анна Ивановна перед дежурством в яслях подала документы на развод, и Борис принёс справку об этом в школу. Но безжалостное колесо системы уже было не остановить. По коридорам одиннадцатой мужской школы продолжали ползти слухи. Самарин демонстративно шушукался со своими приятелями, недобро косясь на меня.

Между прочим, я и представить не мог, какой долгой и запутанной была процедура развода в те годы. Причём не только в случае Анны Ивановны, а вообще.

Сначала народный