Патент на выживание - Леонид Иеронимов

Шангай удивлённо выдохнул:

— Васмаатар!

Я посмотрел на него. Он жестом попросил взглянуть на оружие. Я отдал, Шангай провёл ногтем по лезвию. Сталь мелодично зазвенела, оставляя долгое резонирующее эхо. Шангай восхищённо поцокал языком.

— Олег, ва-тасса пиир хатан?

Я указал на море. Затем нарисовал на песке затонувший корабль и как нырнул. Шангай покачал головой.

— Оо-хта эрек!

— Вана! — я кивнул. — Понимаю.

Шангай ткнул пальцем в корабль:

— Ладанур. Нагасса ва дастар ладанур?

— А. Как далеко? Ну…

Я встал и сделал широкий шаг, ткнул в землю и показал один палец. Потом растопырил пальцы и показал их. Сомкнул и разомкнул пальцы пятнадцать раз. Потом показал, что ныряю вниз, и дважды разомкнул ладони. Шангай восхищённо выдохнул:

— Энга иштаа… Марашта герек ую дас, Олег. Энге иштаа…

Он покачал головой.

— Скажи, а почему все так на меня смотрели? — я пантомимой изобразил толпу с открытыми ртами и ужасом в глазах. — Я чем-то напугал вас? Оскорбил?

— Ма баламар, Олег. — он положил руку на усача. — Ханвар — баламар. Синдар — хаборанг. Дас, — его палец уткнулся в мою грудь, — Вааранг.

Он помолчал.

— Баламар ннээ вассио ва маарэ кон ладанур. Ваамар — иннаа дан Вестари.

— А, то есть, вы все не умеете плавать? Васио марэ?

Шангай кивнул:

— Баламар — ннээ вассио маарэ. Кон ладанур, — он указал на нарисованный корабль.

— Понял. Вана. Ннээ вассио маарэ. Не плаваете. Без корабля. Кон ладанур.

Шангай заулыбался и затряс головой.

— А что такое — баламар? — я вопросительно поглядел на него.

Воин ткнул ладонью в землю:

— Бал, — сказал он, потом приложил ладонь по очереди ко всем. — Амар. Потом он коснулся себя и усача: — Баламар. — указал на меня: — Ваамар.

— Люди земли? Баламар?

Он снова расцвёл улыбкой и кивнул.

— Вааранг, ваамар? Что это значит?

Он указал на море:

— Маарэ. — потом на реку: — Салваа. — снял кожаную флягу с пояса и налил в ладонь воду: — Ваа. Ваамар.

— Люди воды? Ваамар? — я изобразил, что плыву. Он закивал.

Я показал на усача:

— Ханвар?

Усач радостно улыбнулся и протянул руку. Я пожал и кивнул.

— А «хаборанг» что такое?

— Синдар — хаборанг. Хабор, — он нарисовал пламя. Затем вытянул руку и показал, как вспыхивает костёр от жеста. — Хаборанг.

— А, значит, Синдар — повелитель огня. Хаборанг? А я — повелитель воды? — я приложил ладонь к груди. — Вааранг?

Ханвар и Шангай кивнули.

— Но я не управляю водой! Вот смотри, — я вытянул в сторону моря руку и сказал: — Ваа!

Они переглянулись и заржали, будто молодые кони.

— Ннээ, Олег! — Шангай указал пальцем на голову, сердце, вытянул руку и нежно позвал: — Ваадари…

Потом предложил попробовать мне. Я закрыл глаза и попробовал сосредоточиться на ощущении воды. Перед глазами тут же возникла морская глубина. Неспешное покачивание водорослей. Прохлада на коже ощущалась, как прикосновение чьих-то ладоней, гладящих моё тело. Сердце замедлило бег, как при погружении.

— Море… — позвал я…

И нас тут же окатило волной. Когда вода отступала, я будто услышал чей-то серебристый смех. Я ошарашенно открыл глаза. Шангай и Ханвар вскочили и вытряхивали воду из одежды, смешно тряся головами. Я засмеялся. Быть не может! Совпадение. А с другой стороны… Море накормило и одело меня. Дало первые инструменты. Теперь ещё и оружие. Многовато удачи для отдельно взятого человека. Оно будто опережало мои пожелания. Я посмотрел на безмятежную воду. Море молчало. На поверхности весело играли солнечные блики. Мы вернулись в лагерь.

Ханвар немедленно принялся покрикивать на помощников и занялся завтраком. Кажется, никто никуда не торопился. Странно. Я ожидал, что караван тронется в путь, как только рассветёт, но нет, похоже, мы далеки от сборов. Те, кто не занимался завтраком или мелкими походными делами, просто валялись, добирая сон, или сидели, общаясь с соседями. Я пожал плечами и принялся шлифовать топор мелким песком. Лезвие точить совершенно незачем. Не знаю, что за сплав, но от морской воды он не пострадал совершенно. Топор весил примерно полкилограмма. Длинное плоское топорище доходило мне до пояса. При желании о него можно было опираться, как на трость при ходьбе. Лезвие загибалось вниз, оканчиваясь светлым полумесяцем, на обухе был немного вытянутый плоский круглый боёк. Головка топора была размером чуть длиннее ладони. Такой топор назвали бы несерьёзным большинство геймеров, а фэнтезийные гномы расхохотались бы во всё горло. По их канонам нормальный боевой топор должен весить не меньше тонны, иметь два лезвия и копейное остриё на всякий случай. Тогда им удобно крушить скалы и ворота. А если раскрутить вокруг себя, то и перемолоть в фарш пару полков орков по инерции. Ну, я не гном, мне компенсировать нечего. И такой топорик подойдёт.

Ханвар крикнул что-то, и мужики растолкали спящих. На завтрак была всё та же каша с мясом и лепёшки. Может быть, попробовать наловить рыбы? Сеть плести долго, а вот острогу я сделать уже могу. Только едят ли люди земли морскую живность? Надо уточнить у Ханвара. Вдруг он не против разнообразить меню? Попив зелёного вара, я направился прямиком к нашему повару. Путём получасовых пантомим и нескольких уже понятных мне слов, я выяснил, что рыбу они едят. Как и ракушки, только крабов отчего-то не любят. Да и вообще членистоногих. Выяснил, что большие морские улитки называются «хван» и вполне годны в пищу. Рыба имела разные названия, я запомнил только «малан» — что-то похожее на тунца, и «касари» — нечто волнообразное и, судя по размахам рук повара, довольно большое.

Уточнив эти моменты, я отправился мастерить острогу. Вытащил из рюкзака обломанное звено цепи, кинул его в костёр и нашёл большой ровный камень. Подыскал две прямые ветки, соорудил клин и петлю из верёвки, чтобы получился зажим для заготовки, сжимающийся при забивке клина. Отправил зажим мокнуть в котёл с водой. Заготовка грелась плохо, потому я нагрёб немного углей из потухших костров и соорудил опахало вместо мехов. Спустя полчаса маханий заготовка раскалилась до жёлтого свечения, я отрубил топором половину и начал вытягивать обухом тело будущего гарпуна. Синдар, глядя на мои потуги, заинтересовался и пришёл посмотреть.