Воин Сидона - Джин Родман Вулф

бы от голода, если бы меня слушались. Я изгоняю безобидных духов за скромную плату, но куда больше беру за изгнание того, который сквернее и вселяется в освобожденный дом.

– Ты мог бы изгнать с корабля кошку?

– Возможно. – Сахусет отвернулся и посмотрел на реку.

– А взялся бы? Если Канджу прикажет?

Он покачал головой.

– Отчего нет? – спросил я.

– Ты солдат. Станешь принимать приказы от того, кто хуже тебя разбирается в военном деле?

Настала моя очередь разглядывать паруса и выписывающих в воздухе круги речных птиц.

– Смотря что за приказ, – произнес я наконец.

– Вот именно. – Сахусет протянул мне мех с вином. – Подлить? А тебе, Митсерэу?

Она приняла наполненную пиалу; не забыл Сахусет и о себе.

– Я предложил свои вино и дружбу. Оба вы страшитесь, что за них я попрошу об услуге. Не бойтесь, я сам с радостью окажу услугу вам. Есть пожелания? У кого-нибудь?

Митсерэу ответила:

– Ты возьмешь с меня деньги, если я попрошу погадать?

Сахусет покачал головой.

– Тогда погадай мне, пожалуйста.

– Непременно. – Из кошеля на поясе он достал четыре золотых гнутых стержня. – Тут пригодится моя палочка, – сказал он, и в руке у него прямо из воздуха появилась резная палочка слоновой кости.

Золотые стержни Сахусет разложил на траве, образовав неровный квадрат, и палочкой очертил вокруг него круг. Потом закрыл глаза, поднял лицо к небу и долго, так долго, что я чуть не уснул, шевелил губами. Впрочем, я ни слова расслышать не сумел.

Наконец он сгреб стержни в ладони, потряс ими и бросил в сторону Митсерэу. Упав, стержни сложились в подобие круга, и Сахусет склонился над ними.

– Тебя ждет близкая и большая скорбь, – сказал он, – которую вскоре сменит радость.

– Это хорошо, – ответила Митсерэу.

Сахусет рассеянно кивнул.

– Ты отправишься в незнакомые земли, и там тебя ждет опасность. Вернешься в родные края, а потом снова покинешь их. Хатхор благоволит тебе. Это все, что мне открылось.

– Именно этого я всегда и хотела, – сказала Митсерэу. – Оставить родню и отправиться в незнакомые земли, повстречать там людей вроде Латро. Хатхор, наверное, очень добра.

– Верно. А ты, Латро?

Я покачал головой.

– Ну пожалуйста. – Митсерэу взяла меня за руку. – Ради меня. Всего разочек.

Я снова покачал головой:

– Я солдат, как верно заметил Сахусет. Сгину на поле какой-нибудь битвы и знаю это не хуже, чем он со своими гаданиями.

– А вдруг нет? К тому же мы вместе и, если узнаем твою судьбу, сможем больше узнать о моей.

Я пожал плечами.

Приняв этот жест за согласие, Сахусет сгреб в ладони стержни и бросил их в мою сторону. На миг мне показалось, что жрец метил в лицо, однако палочки упали передо мной внахлест, снова образовав круг.

Сахусет склонился над ними. Резко вздохнул, но промолчал. Встал и подошел к стене храма, потом вернулся и присмотрелся к золотым стержням под другим углом.

– В чем дело? – спросила Митсерэу.

– Ты напугана, – пробормотал Сахусет, – и я тоже.

Он медленно, один за другим собрал стержни, подбросил их и снова присмотрелся к получившейся фигуре.

– Говори же!

– Латро, боюсь, у меня для тебя дурные вести. Если потребуешь, все расскажу, хоть и не советую.

– Уж лучше выслушать дурные вести, – сказал я, – чем узнать, что ты трус.

– Что ж, будь по-твоему. Смерть рядом с тобой. Очень близко. Мы с Митсерэу можем тебя спасти, вернее попытаемся. Я-то уж точно. А ты, Митсерэу?

Она кивнула, и я, ощутив дрожь ее руки, спросил:

– Насколько близка ко мне смерть?

Сахусет прикусил губу.

– Придет завтра, до рассвета. В этом можешь быть уверен. Если увидишь восход, значит, опасность миновала. Определенности нет, только в том, что угроза близко. Будь осторожен вечером. Будь очень осторожен ночью и помни, что смерть может быть добрее Хатхор. Большего сказать не могу.

Он ушел, а я раскрыл сумку со свитком; Митсерэу принесла воды из канала. Говорила, что предсказания порой не сбываются, и это верно. Я ответил, что трудно было бы найти место, где мне грозила бы опасность меньше, чем здесь, и это тоже правда. Мы пошутили, потом поцеловались, и вскоре ее слезы высохли.

Глава X

Я снова един в своем теле

Смерть тогда не удивила меня. Я все запишу, хотя, перечитав дневник в будущем, приму его, наверное, за бред сумасшедшего. По словам капитана, я все забываю. Женщина и провидец вторят ему. Лекарь говорит, что так даже лучше – ничего не помнить, зато Урей настаивает, что я должен помнить или бродить мне в потемках до новой смерти.

Я летел к кораблю. Не могу сказать, как узнал, в какой он стороне, просто двигался по слову человека, давшего мне змея из своего венца. Я знал, что гад ползет, куда надо. Мое тело лежало на носу, накрытое парусиной.

– Люций, – шептал над ним провидец. – Люций, ты меня слышишь?

Я понял, что тощий человек уже на месте и что мне тоже пора. Я вернулся, словно вошел в пещеру к друзьям. Невысокий человек тоже был тут, и я сел. Из-под парусины не увидел, с нами ли темный человек. Тогда убрал ее, но все равно его не заметил. Стоило же обнять плачущую женщину, как он быстро оказался рядом. Урей тоже здесь.

Вот что случилось.

Со стороны храма пришел человек в странном венце. – Вставай, – велел он. – Ты должен пойти со мной. В его голосе не было угрозы или гнева, но я сразу понял, что следует подчиниться. Я попробовал встать и тут же почувствовал, как меня тянут назад. Я тащил за руку одного человека, а он – следующего, и так далее. И все они не хотели пускать меня. Однако я поднялся; всего нас было четверо.

– Идемте со мной. – Венценосец поманил стебельком папируса. – Я Сесострис.

Мы подчинились и, оглянувшись напоследок, увидели, как еще одного, пятого человека накрывают парусиной и как над ним рыдает женщина.

Один из нас был темный, второй худой, третий низкорослый, зато сиял, точно звезда. Все они были мной не меньше меня самого. И у нас было общее тело.

– Кто мы? – спросил Сесостриса низенький я.

На что тощий ответил:

– Я Люций.

Мы двинулись вперед.

– Кто мы?

Сесострис указал на меня самого:

– Ты Ба, – ответил он, потом показал на сияющего коротышку: – Ты Ка. – Указал на темного: – Ты Тень. – На тощего: – Ты Имя.

– Я Люций, – повторил тощий.

На это Сесострис кивнул:

– Истинно так.

– Мы умерли? – спросили мы.

– Он умер, – ответил