И мы сгорим - Александра Рау

– Подумайте получше и постарайтесь вспомнить. Может, она говорила о ком-то конкретном? – попросил Сондерман, но звук его голоса заглушил удар в гонг, извещающий жительниц здания о том, что им следует поторопиться к завтраку. Детектив оглянулся, потрогал себя за ухо, и Рен наконец понял – там наушник. Вот почему иногда он так неожиданно менял маски – он просто получал соответствующий приказ. – Я вызову вас снова завтра.

– В этот раз разрешите встать по будильнику, сэр?

Сондерман усмехнулся и, спрятав блокнот в папку, молча вышел из кабинета. Рен прождал сопровождающего около минуты, но никто не спешил наблюдать за тем, кого совсем недавно считали опасным преступником, и потому он сам вышел из допросной и покинул женское общежитие.

Ни с кем не столкнуться было невозможно, и потому встретившие его девочки и девушки беззастенчиво обсуждали присутствие старшекурсника в женском общежитии всю дорогу до столовой. Пэйдж, за болтовню которой так хотелось зацепиться, чтобы не подслушивать, что о нем думают окружающие, нигде не было видно.

Впрочем, в очереди за завтраком она его настигла – втиснулась между ним и каким-то худощавым парнем лет пятнадцати, заставив того густо покраснеть, и заостренным ногтем ткнула в плечо.

– Скоро о призраке парня-азиата, блуждающем по нашему корпусу, начнут слагать легенды, – произнесла Пэйдж так, как рассказывают страшные истории, сидя вокруг костра. – Что-то ты зачастил.

Рену не захотелось делиться произошедшим. Все в академии рано или поздно узнают – такие новости не сдержать и за семью печатями, – но получать очередное замечание от детектива казалось неразумным. Как и произносить вслух то, что с его тетей кто-то жестоко расправился.

Жестоко ли? Рен не знал. Но чутье подсказывало.

– Хотел встретить тебя и пойти вместе, – соврал он, ничуть не пытаясь быть убедительным. – Но ты уже ушла.

Прищурившись, Пэйдж поджала губы и покачала головой, но от очередной колкости ее отвлекла женщина, уточнившая, какой напиток она предпочитает. Рен молча взял кружку с черным кофе и поспешил к столу, за которым сидел вот уже десять лет.

Компании в академии, сложившись однажды, не менялись – если новенькие и приходили, они скорее вливались в уже существующие группы, нежели меняли порядок вещей. Потому и места свои все знали наизусть. Но Рен едва поборол желание пройти мимо родного места, когда увидел, кто занял его стул.

– Ты же знаешь Наоми? – Пэйдж догнала и подтолкнула его, не оставляя возможностей для маневра. – Я встретила ее по пути и пригласила к нам, а то она вечно одна ходит. Не дело.

Рен с отчаянием заметил, что свободным осталось лишь одно место – прямо напротив Наоми. И пусть она все еще ни разу не взглянула на него, сделать это придется. Если, конечно, не выберет утопиться в чашке чая – при условии, что за последние десять лет она не слишком изменилась, этот вариант всерьез можно было рассматривать.

Он выпрямил спину и чуть отодвинул назад плечи. Не специально – у всех своя реакция на стресс, и реакцией Рена было делать вид, что дела у него обстоят лучше всех. Пэйдж за это всегда звала его индюком, и он не винил ее за это – порой Рен не мог с этим бороться, даже осознавая неуместность своих действий.

Наоми подняла голову и скривилась, смотря Рену прямо в глаза.

– Доброе утро, мистер айдол.

– Доброе, итачи[1], – улыбнувшись, парировал он.

Сидящий слева от Рена парень широко раскрыл рот и, указывая то на Рена, то на Наоми, переглядывался с Пэйдж. При всей ее непосредственности даже ей претила привычка Ларса сводить всех подряд. Он выглядел как ребенок – к двадцати годам его волосы все еще были светлыми и светящимися, как у дитя, а голубые глаза походили на едва окрашенное стекло – и вел себя соответствующе. Впрочем, это не мешало ему серьезно относиться к учебе и действительно включаться в происходящее, если что-то требовало его внимания, как, например, в день, когда Рен сломал на тренировке руку, – тогда Ларс на глазах изменился, превратившись в ответственного товарища, умеющего оказывать первую помощь и весьма убедительно раздающего указания. Но это было лишь однажды. Рен считал это статистической ошибкой, сбоем системы и чем угодно еще.

– Хватит, – шикнула Пэйдж, через стол дотягиваясь до Ларса и ударяя того по рукам. – Спугнешь!

– Он, – выделила Наоми, – меня не напугает, Пэйдж. Можешь не беспокоиться.

Пэйдж как-то виновато улыбнулась и зарылась ложкой в тарелку с кашей, которую брала каждое воскресенье, но никогда не доедала до конца. Ларс изобразил обиду, но тут же переключился на рассказ о том, как утром запутался в собственных штанах и ударился о стол, и даже продемонстрировал шишку на затылке. Его способность разряжать обстановку вкупе с вовлеченностью Пэйдж в любую историю даже сумели отвлечь Рена от присутствия Наоми – точнее, помогли ему более правдоподобно показывать, что ему нет до нее никакого дела.

Весь оставшийся день они провели на улице. Потеплело, и истосковавшиеся по солнцу студенты при первой же возможности выбрались, чтобы ощутить его касания на коже. Ларс позвал сыграть в теннис, и они с Пэйдж заняли последний свободный корт, пока Рен играл роль судьи и вел подсчет очков.

Разумеется, ни Ларс, ни Пэйдж не следили за тем, насколько правдив озвучиваемый Реном счет, поэтому он спокойно рассматривал учеников и изредка проходящих мимо преподавателей. Его не оставляла мысль, что они все позабыли о смерти Альберта – никто не оглядывался, не обсуждал произошедшее. Они не переживали о том, что убийца где-то среди них – иначе и быть не могло, бежать ведь некуда. Интересно, о смерти директора они забудут так же быстро?

Стоило ли им бояться? Были ли в опасности Рен, Пэйдж или Ларс? Может, Наоми? Все ведь началось именно после ее прибытия в «Игнис». Как вообще их убивали? Душили? Разрывали на части?

Что-то толкнуло Рена в плечо, приводя в чувство.

Наоми невозмутимо протягивала ему пластиковый стакан с кучей льда и каким-то напитком, а когда Рен не отреагировал, пожала плечами и поставила стакан у его ног. Рену стало неудобно, но в то же время захотелось съязвить. Чего это она ухаживала за ним, раз делала вид, будто они незнакомы?

Но пить и вправду очень хотелось.

– Есть сигареты? – спросила Наоми, едва Рен коснулся ее подношения.

Так вот в чем дело.

– Не курю, – отрезал он. – И тебе, итачи, не советую.

– Вредно для здоровья, бла-бла-бла…

– Вредно для рейтинга, – исправил Рен, сделав большой глоток. – За них и алкоголь