И мы сгорим - Александра Рау

Глава 10. Наоми

После новости о смерти миссис Ротфор заснуть оказалось непосильной задачей. Повсюду за Наоми следовали беды. Как бы ни пыталась бежать, они догоняли, хватали за волосы и бросали на землю, заставляя вспомнить, сколько жизней она разрушила – или пыталась разрушить – на своем пути. Родители. Люди, помогавшие ей скрываться. Ученые, от которых она раз за разом сбегала.

Наоми узнала о том, что она метаморф, рано – незадолго до своего седьмого дня рождения. И скрыла это. Способность контролировать животную форму ей, видно, досталась от отца – образцовый выпускник одной из шести в стране академий, он вообще отказался от животного начала. Эту часть себя он не любил, даже презирал, и маленькая девочка быстро усвоила: «быть животным» равно «плохо». А разочаровывать родителей – последнее, чего она хотела.

Какой был скандал… В семнадцать они с другом попали в аварию, и когда тот обнаружил на сиденье рядом не Наоми, а кучку одежды, тут же позвонил ее родителям. Поначалу Наоми злилась, но потом поняла, что у него не было другого выхода. Он был напуган. Она из-за страха тоже потеряла контроль.

Отец даже не угрожал ей академией или менее приличным заведением для обучения метаморфов: увидев дочь на пороге дома, он поднял трубку, вызвал службу отлова и сказал, что у нее десять минут, – полагал, этого времени хватит, чтобы сделать выбор, призванный навсегда изменить ее жизнь. Ей хватило. Мать горько плакала, смотря на то, как Наоми собирает самое необходимое, готовясь бежать, но не отговаривала ни ее, ни отца – просто смирилась. Решимости хватало до тех пор, пока Наоми не взялась за дверную ручку, чтобы навсегда покинуть дом, в котором выросла. Обернуться она не смогла.

В глубине души она знала, что это последняя их встреча.

Когда-то отец уже вызывал службу отлова, и Наоми ненавидела его за тот день – всей душой, всем своим маленьким сердцем, пронзенным лезвием его предательства. Он лишил ее единственного, в ком она ощущала уверенность и силу, даже если и подтрунивала над ним по поводу и без, постоянно воровала его очки и подбивала на глупости. Мальчишки, с которым забиралась на крышу. Мальчишки, которого забрали, не позволив им попрощаться.

Она скучала по нему так сильно, что по ночам задыхалась, рыдая под одеялом, но со временем любая боль притупляется. Иногда Наоми воображала, как сложилась его жизнь, кем он стал, как с ним обращались, – и картины всегда были неприятными, воплощающими худшие ее страхи. По ее мнению, так жили все метаморфы, попавшие в клещи образовательно-воспитательных учреждений – как животные. Подопытные крысы.

Увидев Рена Иноэ в классе доктора Хьюза, Наоми ощутила, будто разрывается на тысячи маленьких кусочков, между которыми сквозит холодный ветер. Захотелось сжаться и исчезнуть, зажмуриться и открыть глаза где-нибудь в другом месте, потому что это не могло быть правдой. Он улыбался. Белая рубашка казалась ослепительной из-за смугловатой кожи и черных волос. Длинные пальцы покручивали пуговицу на бордовом пиджаке, а затем потянулись к носу с небольшой горбинкой и поправили очки в той самой оправе, которую Наоми с таким азартом прятала в своем рюкзаке. Он выглядел… не замученным и сломленным – скорее, счастливым, окруженным парой близких друзей и не испытывающим никакого дискомфорта.

Она ловила его взгляды, но никогда не отвечала взаимностью. Отчего-то ей казалось, что ее обманули. Столько лет она изводила себя мыслями о его судьбе и теперь чувствовала себя… опустошенной. Она лгала себе. Придумала легенду, в которую поверить проще, чем в реальность. И это бесило ее до сжатых кулаков и отпечатков от ногтей на коже.

Бессонной ночью эти мысли вновь обуяли ее разум. Тишина пробкой стояла в ушах, и ничего извне не добиралось до слуха, пока барьер не посыпался под натиском повторяющихся звуков. Постепенно они обретали очертания, и Наоми с ужасом осознала, что из тишины раз за разом звучит ее имя.

– Фло? – позвала она, надеясь, что это соседка. – Ты спишь?

– Обними меня. – Шепот Флоренс пробрался под кожу тысячей мурашек. – Мне так страшно, Наоми, пожалуйста, обними меня…

Мозг Наоми узнавал голос, но тело тряслось от нежелания подходить к кровати, скрывающейся в тени, – на ту часть комнаты не попадал свет фонарей. Отругав себя за всплывающие в голове образы, которые годились бы разве что для безвкусного фильма ужасов, Наоми поднялась с постели и сделала несколько шагов, приближаясь к соседке.

Они не то чтобы подружились, но и чужими людьми быть перестали. Могли перекинуться парой слов, спросить совета, обсудить занятия – добрые приятельские отношения без попыток залезть друг другу в душу. Наоми не хотела нажить себе врага еще и здесь, в собственной спальне. Это было бы крайне неудобно.

Впрочем, просьба обнять все же выходила за рамки их привычного общения.

– Что с тобой, Фло?

– Мне страшно, так страшно…

Наоми коснулась плеча Флоренс, и та содрогнулась всем телом.

– У тебя уже были панические атаки? – догадалась она.

– Да, прошлая соседка помогала мне справиться. Это она сказала, что объятия помогают.

Резко выдохнув, Наоми нырнула под одеяло и всем телом прижалась к спине Фло. Она отвыкла от такого тесного физического контакта и уже не помнила, когда ощущала тепло человеческого тела. Объятия в какой-то мере успокоили и ее, заставив тревожные мысли уйти, уступив место заботе о соседке. Наоми гладила ее по плечу и шептала что-то вроде «я рядом» и «не бойся», хотя не имела ни малейшего представления, помогает ли это – будь она на месте Фло, эти слова раздражали бы ее до зуда в кулаках.

– Давай поговорим о чем-нибудь? Может, это тебя отвлечет.

– О чем? – Голос Фло дрожал.

– Какие по кампусу ходят легенды? Может, страшилки… – произнесла Наоми, но спустя секунду спохватилась: – Нет, давай без них. Расскажи, что-нибудь интересное тут происходило?

– Интересное… Даже не знаю. Но я слышала историю про феникса. Рассказать?

Наоми промычала что-то нечленораздельное, но Флоренс поняла, что это был положительный ответ.

– В пятидесятых одни религиозные фанатики, которые выступали за своего рода инквизицию, чтобы истребить метаморфов как нечто…

Фло было сложно подбирать слова – она часто заикалась, останавливалась, чтобы хватило дыхания, пока ее сердце заходилось в бешеном танце.

– Противоестественное? – подсказала Наоми.

– Да… Они многое говорили о нас, но среди недостатков один лидер отметил то, что нельзя предположить, какой метаморф родится следующим. Мол, среди нас может быть дракон, который спалит к чертям