И мы сгорим - Александра Рау

изменился и внешне, и внутренне, приобрел новые увлечения и навыки, но… все это время образ Наоми почему-то не покидал его. Он рос вместе с ним, преображаясь. Конечно, он и предположить не мог, что при следующей встрече – на которую, в общем-то, почти не надеялся, – у Наоми будут ярко-красные волосы, по колечку в носу и в губе или татуировки, но он узнал ее сразу, едва она вошла в кабинет.

Может, когда-то он держался за воображаемую Наоми потому, что она напоминала ему о доме и беззаботном детстве.

Но теперь она была вполне настоящей, а он – взрослым мужчиной, который стоял в шаге от того, по чему так долго тосковал. И он чертовски хотел ее поцеловать. Тогда, в столовой, это была шутка, но спустя время он понял, что желает ее повторить. И лучше – без зрителей.

Поборов порыв, Рен прижался стеной к спине, пусть какая-то швабра теперь и делала ему больно, и протянул Наоми руку.

– Я Рен.

– Что? – Наоми нахмурилась.

– Если ты хочешь делать вид, что не знаешь меня, – окей. Мы много лет не виделись, так что это не такая уж и неправда. Давай просто познакомимся снова. Меня зовут Рен.

Несколько секунд она смотрела на него с недоумением, и Рен успел тысячу раз подумать о том, какой он кретин. Что за детские приколы, Иноэ? Думаешь, ее это повеселит?

Но она пожала ему руку. И, кажется – из-за темноты и волнения Рен мог принять желаемое за действительное, – улыбнулась.

– Наоми.

– И что ты здесь делаешь, Наоми? – дрогнувшим голосом поинтересовался Рен.

– Почти прижимаюсь к какому-то парню среди ночи.

Он хмыкнул и кивнул.

– Да, типичная среда.

Наоми выглянула в щель и, видимо никого в коридоре не обнаружив, приоткрыла дверь и чуть высунулась наружу, а затем махнула рукой, призывая Рена выйти. Не пройдя и двух шагов, они уселись у стены и неловко переглянулись.

– Нет, правда… – Рен понимал, что давить на Наоми – плохая идея, но любопытство съедало его изнутри. – Что ты тут забыла?

– Скажу, если расскажешь, почему сам не в комнате.

– Был в спортзале. Выгонял пот и мысли.

– Тогда понятно, почему ты без майки, – усмехнулась Наоми и спрятала лицо в волосах, наклонившись, чтобы их взлохматить. Рену показалось, что она чуть покраснела. – Я… в общем, мне кажется, доктор Хьюз что-то скрывает.

– Определенно, – подтвердил Рен, но, когда Наоми обратила к нему полный надежды взгляд, пояснил: – Он всегда был закрытым и молчаливым. Не имею понятия даже, сколько ему лет, есть ли у него семья…

– Да не в этом дело.

– А в чем?

– Какая у него животная форма?

– Волк, – уверенно ответил Рен.

– И все?

Вопрос вогнал его в ступор.

– Вот именно, – торжествующе произнесла Наоми. – Я в этом сомневаюсь. И то, почему он это скрывает, вызывает вопросы. Разве быть полиморфом запрещено?

– Нет. – Рен чуть задумался, вспоминая всех полиморфов, которых ему доводилось встречать. – Я знал нескольких, но все они уже выпустились. Секретом это не было.

Наоми многозначительно приподняла брови и закивала, как бы призывая Рена об этом подумать, но ему не верилось в то, что доктор Хьюз мог задумать нечто недоброе. Конечно, он был немного странным: чрезмерно преданным работе, но при этом всегда усталым, словно он, хоть и отдает ей всего себя, совсем не получает от нее удовольствия. Будто загнал себя в клетку и выкинул ключ. Но зачем ему было вредить академии, ради которой он так убивался?

Или убивал?

Миссис Ротфор рассказывала Рену, что ее решения часто расстраивают Хьюза, но он никогда не был настроен радикально – не ставил ее авторитет под сомнение, не пытался заполучить кабинет директора, не делал чего-либо наперекор. Да и с Альбертом он справлялся лучше других преподавателей – только ему удавалось погасить в нем внезапно вспыхивающий гнев и предотвратить обращение.

– Да не может быть, – выдохнул Рен уже вслух. – Я не верю.

– Тогда зачем по ночам он приходит сюда, меняет форму и пропадает на несколько часов?

Рен повернулся к Наоми и внимательно посмотрел на ее лицо.

– Ты вообще спала хоть раз за последнюю неделю?

– Да, – твердо ответила она. – Просто не ночью.

– В чем конкретно ты его подозреваешь, итачи?

– Пока не знаю.

Встав, Рен предложил Наоми руку, но в ответ она лишь фыркнула и поднялась без его помощи. Очередная мелочь, убеждавшая Рена в том, что она все та же. И удовольствие от этого осознания было столь велико, что даже мысли о причастности доктора Хьюза к убийствам отошли на второй план, уступив в голове место созерцанию того, как Наоми чуть задрала голову, чтобы посмотреть Рену в глаза.

– Останься. Выйдешь попозже, – приказным тоном произнесла она. – Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел нас ночью вместе.

Рен не стал сопротивляться: просто кивнул и расплылся в неуместно счастливой улыбке.

– До завтра, итачи.

Глава 13. Наоми

Той ночью она спала так крепко, что ни будильник, ни Флоренс не смогли ее разбудить, и занятие по экономике Наоми проспала. О чем, впрочем, не жалела – ничего нового там она не узнавала, а вот сна в последнюю неделю ей не хватало ощутимо.

Их второе знакомство с Реном будоражило воображение. Наоми частенько ловила себя на том, что придумывает, как над ним подшутить, что ему сказать и как сделать все это так, чтобы избежать разговора о ее поведении после зачисления в академию. Не могла же она признаться, что обиделась на него за то, что после их разлуки он жил хорошо и спокойно, пока она, отвергнутая, скиталась и мечтала о поддержке? Это было глупо. Наоми пыталась задушить в себе это чувство, пусть иногда оно и сочилось из ее слов. Он не виноват в том, что не соответствует ее ожиданиям. Не виноват в том, как сложилась ее жизнь.

Следовало радоваться: Рен вырос симпатичным мужчиной с поразительной харизмой. Его улыбка, темные глаза и прядь, падающая на лоб, и вовсе многих сводили с ума – Наоми много раз слышала, как его обсуждают другие девушки, едва он появляется на горизонте. Что-то в его молчаливости и закрытости пленяло. Никто из них не знал Рена таким, каким его видела Наоми, – разве что очки все еще были частью его образа. Может, он открылся Пэйдж и Ларсу, но никто из его фанаток – Наоми мысленно называла их так, – не имел ни малейшего понятия о том, что он за человек.