И мы сгорим - Александра Рау

– Сколько там осталось? – крикнул запыхавшийся Ларс.

Рен взглянул на часы и, увидев на них 15:43, решил соврать.

– Меняйтесь! Этот сет за тобой.

Пэйдж, обходя сетку, приложила два пальца к глазам и затем указала ими на Рена, дав ему понять, что ложь ничем хорошим не обернется. Ее гнева он, впрочем, не боялся.

– И что, ты ни разу не пил и не курил? – Наоми с трудом дождалась, пока все члены компании обменяются взглядами; казалось, она уцепилась за тот факт, что он указывал ей на недостойное поведение, чтобы продолжить разговор, и Рену это польстило.

– Скорее, ни разу не попадался. Но ты еще не знаешь местных порядков. А я провел здесь десять лет.

– Да… Десять лет… – эхом повторила Наоми, и с ее лица будто сошли все краски.

На этом все. Ни намека на продолжение, о котором Рен уже успел помечтать. Но когда Наоми уходила, опустив даже вежливое прощание, он задержал дыхание, чтобы ничего не бросить ей вслед. Что это было? Внутри все в тот же миг перевернулось вверх дном, холодок пробежал по спине и вернулся к животу, где свернулся клубком и принялся дрожать. Она помнит. А ведь он почти поверил! Наоми и в детстве любила его испытывать, а он никогда не мог принять правила игры – то был слишком труслив, то боялся обыграть ее, ведь тогда она перестала бы с такой радостью придумывать им занятия. Она любила быть впереди. А он не против был иногда поддаться.

Может, Наоми и не знала, что бередит раны того, чье сердце и так кровоточит. Но благодаря ей перед тем, как снова станет нестерпимо, он на мгновение забывал, что такое боль.

Понедельник начался обыденно: подъем, завтрак, скучная пара по экономике и всеобщее сумасшествие, почему-то настигавшее его однокурсников в кабинете доктора Хьюза. С тех пор как они со Скоттом привлекли лишнее внимание, никто из компании Альберта к Рену не подходил, но иногда он чувствовал их взгляды – в том числе потому, что сидел наискосок от Наоми, которую их горящие глаза испепеляли гораздо чаще.

Рен мог понять, почему они ищут того, на ком можно сорвать злость, выплеснуть чувства, которые нет сил держать в себе. Он и сам присматривался к тем, кто ему не нравился. Дожидался, когда они выкинут хоть что-то, за что можно будет уцепиться, – и тогда никто его бы не сдержал. Но в тот день куда больше раздражал Ларс, которого внезапно стало слишком много, и рот его не закрывался, даже когда Рен пытался что-то в него запихать.

Впрочем, запал сошел на нет, когда в кабинете появился доктор Хьюз.

Рен в тот момент понял, что значит «на нем нет лица» – черты Хьюза будто смешались в нечто однородно-серое, и отчаяние тянулось за ним шлейфом, заполняя комнату запахом болезни и препаратов, словно его только что выпустили из больничной палаты. Если подумать, в выходные его и вправду не было видно.

– Я должен сообщить вам новость, – проговорил Хьюз тихо, безлико, так, что даже сидящие за передними партами проигнорировали, продолжив общаться между собой. Заметив, что у учителя нет сил с этим бороться, Рен несколько раз ударил по столу и присвистнул, привлекая внимание. Хьюз поблагодарил его коротким кивком и вымученной полуулыбкой. – Я должен кое-что вам сообщить. Смерть Альберта потрясла нас, но не сумела посеять панику. Надеюсь, что так будет и впредь.

– Они что-то выяснили?

– Кто убийца?

– Его поймали?

Голоса летели отовсюду, подобно стрелам, и вонзались в две цели – Рена, который берег это знание, пусть оно кололось и вырывалось, и доктора Хьюза, который едва сумел донести до кабинета тяжкий груз, давящий на плечи. Они оба молчали, выслушивая предположения, пока не прозвучала версия Пэйдж – и не ударила всех наотмашь.

– Нашли еще одно тело.

Воцарившаяся тишина стучала в ушах в ритме учащенного пульса. Доктор Хьюз смотрел на Рена, словно искал в нем сочувствие, что было, в общем-то, непрофессионально с его стороны, да и отношения между ними не позволяли эту поддержку оказать – Хьюз, как казалось Рену, неспособен на сильные эмоции. Именно потому то, что он видел, – а это очевидно было скорбью, – его настораживало. Возникло неприятное ощущение искусственности, словно ему лгали прямо в лицо, ничуть не стыдясь и не скрываясь. Почему смерть Альберта он перенес спокойно? Ведь тот был его подопечным, а миссис Ротфор – просто начальницей, к тому же всегда соблюдающей субординацию. Даже родных она держала на расстоянии, если того требовало дело, – никогда и никому не давала поблажек.

От раздумий лицо Рена приобрело озабоченное, почти сердитое выражение, и доктор Хьюз перестал цепляться за последнюю нить, что помогала оттягивать момент.

– Миссис Ротфор больше нет.

По кабинету прокатился вздох. Пэйдж тут же обернулась, чтобы взглянуть на Рена, и подавила порыв вскочить с места, чтобы его обнять, – никто не понял бы, почему в этой ситуации она так переживала за его состояние.

– Никто не знает, в чем дело, поэтому вынужден попросить вас, – продолжил Хьюз, – не паникуйте, не стройте теорий заговоров и не пытайтесь устроить самосуд. Причина смерти может быть естественной и не иметь ничего общего со смертью Альберта.

«Значит, точно убили», – подумал Рен. О деталях гибели Альберта следствие и руководство академии тоже молчало, но все понимали, что здоровый молодой парень не мог скончаться от сердечного приступа – шансов у этой версии было чуть больше нуля. Но когда речь зашла о женщине за пятьдесят… так легче всего сделать расследование закрытым, не вызвав подозрений. Но Рен знал чуть больше других, и подозрения в его душе не просто пустили корни – они цвели буйным цветом, благоухали яростью и недоверием, смешавшись с дурно пахнущей тягой к влезанию в чужие дела. Его всегда привлекали авантюры, но не те, в которые его пытался втянуть, например, Скотт; просто набить кому-то морду бывает, может, и весело, но эйфория быстро проходит, а адреналин выветривается – если не повышать дозу, обычные драки перестали бы его привлекать, и потому Рен не лез. Знал, во что выльется. Хотел оставаться человеком.

Но ввязаться в расследование дела – совсем другое. Он убеждал себя, что так лишь поможет другим – снимет дамоклов меч, что висит над их шеями, пока убийца разгуливает по кампусу, изображая ужас и сочувствие скорбящим.

Осталось лишь найти партнера, который мог бы его прикрыть.

И Рен уже знал, кому