Искажение - Евгений Сладков

Хотя кого я обманываю. Не она, конечно же.

Как и не рука на руке, а рука Меланиты на печатке гильдии «Лёд», всё ещё надетой на один из моих пальцев. И драгоценность отвечала девушке на это прикосновение, распространяя невидимые, но такие требовательные волны прохлады от кончиков пальцев к моей голове, заставив ту экстренно вытаскивать сознание из забытья.

Но ради того, что предстало моему взору, вернуться однозначно стоило!

Спящую Мелу видеть мне ещё не доводилось.

С жадностью, мимолётно удивившей меня самого, впился взглядом в безмятежное лицо. В прочие разы, когда засматривался на девушку, меня всегда поражали непоколебимость голубых глаз и холодность выражения на её лице. Отстранённость, редко когда сменявшаяся чем-то более тёплым, мягким и живым… Может, потому девчонка сейчас до странного милой и выглядела. Или это всё же игра света и теней, помноженных на эффект свежепробуждённого сознания?..

Но даже если и да, отчего-то Меланита всё равно выглядела неуловимо иначе. То ли чуть повзрослевшей-изменившейся, то ли слишком уставшей. Как будто за прошедшие пару дней моего отсутствия в Аномалии нагрузки на девушку свалились настолько нечеловеческие, что никакой отдых не справлялся с последствиями. Наверное, потому она и задремала в столь неудобной позе.

Сколько так засматривался на неё, понятия не имею, но в какой-то момент не удержался и чуть шевельнул затёкшей рукой. И всё пропало — Мела слегка вздрогнула, просыпаясь.

На сей раз, встретив её взгляд, я не утонул в его ледяной глубине. С честью преодолел это испытание! Хотя на мгновение возникло чувство, будто плескалось в глазах девушки нечто новое. То, что я бы обозвал чистейшим и неконтролируемым беспокойством… Но наваждение бесследно исчезло, как только кто-то из нас моргнул. А может, это случилось единовременно у обоих? Предел знает!

Оторвав с некоторым сожалением взгляд от Мелы, я наконец-то переключил внимание на место, в котором пришёл в себя.

Просторная светлая комната с двумя дверями на разных стенах. Одна, что по левую руку, — выход отсюда куда-то туда. Вторая, что напротив, — вероятно, вход в уборную. Наоборот — вряд ли, потому как справа обнаружилось окно, через которое свет внутрь и проникал. Слева от двери напротив высился шкаф, а справа располагался небольшой столик с приставленным стулом. На столе лежали кипа каких-то бумаг и книг. Завершали убранство палаты — а ничем иным комната не могла быть — пара стульев по левую руку от меня, один из которых и оккупировала Меланита, да прикроватная тумбочка справа.

Негусто, однако. Впрочем, а нужно ли что-то ещё в палате? Сомневаюсь.

Попутно с мимолётным осмотром комнаты прислушивался и к собственным ощущениям. Ни на первый, ни на второй заход никакого беспокойства в теле не чувствовалось. Только приятное ощущение, словно после долгого, безмятежного и здорового сна. Здесь на язык так и просилось слово «истома» — очень подходящим казалось.

Единственным источником беспокойства было солнечное сплетение. Но не в физиологическом плане, а каком-то другом. Может, сказывались те воспоминания о странном треске-хрусте, сопровождавшем последние десятки шагов при отступлении из Аномалии? Желание скользнуть к Ядру Предела терзало сильное, но с этим пришлось пока повременить.

Вернувшись взглядом к девушке, вновь столкнулся им с той. Меланита молча и чересчур пристально, как мне показалось, уставилась на меня. Отчего-то даже неловко стало дальше молчать, так что произнёс полувопросительно самое простое, на что сейчас оказался способен мозг:

— П-привет? — и в придачу постарался улыбнуться.

С последним, похоже, зря пыжился. Скорченная мной гримаса окончательно вывела Меланиту из объятий дрёмы. Сперва её глаза расширились будто в удивлении, а спустя ещё миг она по-настоящему полностью стала той прежней собой — холодной и отстранённой. Но голос её ответа всё же ещё выдал нечто тщательно скрываемое. Он слегка дрогнул на взаимном приветствии, сопровождаемом кивком:

— С возвращением! — после чего последовал вопрос, но совсем не тот, что я ожидал: — Как себя чувствуешь?

Что ощущалось неожиданно… приятным.

Я-то на полном серьёзе думал, что Мела начнёт с ходу спрашивать за печатку, которой продолжала касаться. А тут — вроде бы как забота. Удивила так удивила! О чём не постеснялся сказать, вновь глядя в глаза, пытаясь в них уловить что-то ещё:

— Ух ты! Я-то, грешным делом, подумал, что о другом сперва спросишь…

Под конец слов уже жалел о собственной несдержанности.

Голубой цвет её глаз сразу загустел, превращаясь в ярко-синий лёд, приобретая уже знакомую колючую силу, сдавившую меня похлеще объятий Аркоса. Впрочем, не только взгляд давил. И сама Мела, встав со стула, близко-близко придвинулась со словами:

— Давай-ка я подушку тебе поправлю, чтоб сидеть удобнее было… — а как только руки её скользнули к озвученному предмету, а губы словно бы ненароком приблизились к моему уху, последовало едва слышное продолжение: — Флаграна сказку сочинила, расскажу сейчас её, а ты подыграй, — после чего отстранилась, возвращаясь на место.

— Спасибо! — поблагодарил сразу за всё, пребывая в некоторой прострации. А как, прикажете, не быть в ней? После того давнего пробуждения в подземелье Меланита никогда так близко не находилась. И дыхание её, казалось, натурально обожгло меня! Это что ещё за напасть такая? Опять старое наваждение дало о себе знать?..

Тряхнул головой, возвращая себя к «сейчас и здесь», отвечая и спрашивая:

— Чувствую себя на удивление прекрасно. Как я оказался тут? Да и вообще, где это «тут»?

— Это хорошо, что прекрасно. Тогда слушай, что расскажу, а лекаря чуть позже позову. «Тут» — это Лекарский Корпус. ЛК, если кратко. После вашего эпичного появления из Аномалии, наставники утащили вас с Флаграной сюда. И месяц никого не пускали, пока ваше состояние оставалось нестабильным…

К сожалению, последние слова девушки звучали слишком дико, так что непроизвольно выказал то ли удивление, то ли недоумение, то ли всё вместе:

— Э-э-э? Чего? Нестабильное? Какой ещё месяц?

Возможно, именно такой реакции от меня и добивались, потому как показалось, будто тень одобрения мелькнула во взгляде Мелы, но вслух последовали ещё более невероятные подробности:

— Славно, что ты лежишь. Вообще, с момента вашего исчезновения прошло пять месяцев.

А ведь и правда славно. Иначе бы упал.

— Какие такие пять месяцев? — всё же решился уточнить,