Искажение - Евгений Сладков

Со стороны их общение и вовсе выглядело воркованием влюблённой парочки. О чём любили пошутить остальные участники команды. Камелия в ответ только молчала и мило улыбалась, а вот для Миктлана это звучало звоном всё новых и новых монеток в копилке раздражения. Чтобы он да втрескался в такую бесячую девчонку, как Ангел? Да ни в жизнь! Чур, только после его, Светлого, кончины! Ну или хотя бы после того, как эти самые весельчаки сами познают на своей же шкуре свои шуточки. Если уж страдать, то только лицезрея других с тем же недугом.

Но и прекращать эти подтрунивания Миктлан пока не собирался. Пусть и такая себе замена цемента-Власта, но какая-никакая, а разрядка атмосферы упадка в отряде, так что стискивал зубы да стоически держался, пытаясь строить невозмутимое лицо. Выходило не очень успешно.

— Так и что, Миктя? — тем временем мелкая заноза не растерялась и пустила в бой тяжёлую кавалерию.

Миктлан сильно, очень сильно не любил сокращение имени в «Миктю». И все «свои» это знали.

Так случилось и сейчас — почти натурально зарычав, вскинулся, разворачиваясь всем корпусом к неугомонной демонице:

— Р-р-р! Да сколько ж можно⁈

В ответ на него с неподражаемым озорством взглянули красные глазища, а следом раздался звонкий смех Камелии, удивительно резко контрастирующий её же тихому голосу:

— Ха-ха-ха!

Ухватить бы эту надоеду да уши оборвать!

Но Камелия, словно предчувствуя желание Миктлана, всегда успевала отступить-отпрыгнуть на шаг, выходя из зоны мгновенной досягаемости.

Не стал исключением и этот раз, за небольшим исключением. Камелия язык показала, чего ранее никогда не делала ещё. Настолько неожиданно, что Светлый, уже набравший воздуха для гневной тирады, аж поперхнулся.

А девчонка не растерялась, подступила обратно да похлопала по спинке заботливо.

И — всё.

Раздражение, злость, копившиеся несколько дней, этой самой ручкой и снялись, вымелись прочь, будто их никогда и не было.

— Да как так-то? — теперь уже удивлённо Миктлан вытаращился на егозу.

— Что? — состроила та якобы абсолютно ничего непонимающее выражение личика.

— Да так, ничего, — ответил Светлый, отстраняясь от руки, отчего-то чересчур задержавшейся на его спине, и в целом от девушки, слишком близко оказавшейся из-за того, а затем продолжил: — Кхм, пойдём, что ли, дальше?

— Пойдём, — отозвалась Камелия голосом, вновь ставшим удивительно тихим и якобы робким, вводящим многих в заблуждение. Отозвалась и тронулась дальше по бесконечному коридору Академии.

А Миктлан вслед тихонько произнёс, надеясь, что та не услышит:

— Спасибо, — да поспешил нагнать девчонку…

Добравшись в конце концов до лектория, поприветствовали уже собравшихся там остальных ребят из команды. Те в ответ опять ехидно поулыбались, подметив, что Светлый с Ангелом в который раз явились вместе. На что Микт привычно поогрызался под молчание красной Камелии.

Хотя, конечно, правильнее было сказать, что это всё Кирон. Именно Круглый был главным затейником всяких шуточек. Аркос — настоящая Скала, ему дела нет до копошащихся вокруг мелких человечков, а Меланита… Всё-таки она ещё более странная, чем Камелия. Ангел хотя бы реагирует живо на всё, а Мелу будто иногда клинило, напрочь отключая эмоции, превращая даже не в пресловутую «гильдейскую» и «серую», а во что-то ещё более бездушное.

Благо долго «издевательства» со стороны Кирона не длились — явилось спасение в виде старшей Фероны. И настало время нового и как всегда интересного занятия о Зверях, их повадках и методах убиения. В смысле, для Миктлана интересное — он-то Зверей обожал. А многие братья и сёстры не особенно жаловали всю эту науку, почему-то не понимая, что от неё в будущем будет натурально зависеть их же жизнь. Что до самого Светлого, то его Бестиарий за время учёбы уже успел пополниться несколькими десятками новых тварей. И это было поистине восхитительно!

Наставница всегда рассказывала материал очень увлекательно. Чувствовалось, что она не просто сухо излагает общеизвестное по каждому Зверю, а делится чем-то личным, на что потрачена не одна сотня часов её жизни. А может, и не только её. Но даже так многие отчего-то умудрялись дремать под мелодичный голос Фероны, будто впадая в транс от него…

Транс, что сегодня оказался безжалостно прерван ею же самой.

Старшая прервалась на полуслове, резко обернувшись в сторону окон лектория, за которыми красовался один из внутренних двориков Академии.

А следом за ней и все остальные непроизвольно развернули головы в направлении окон. Все — это не только Миктлан и команда, а вообще все присутствующие в аудитории.

Там, во дворе, под оглушительный звук чего-то бьющегося раскрылась-развернулась громадных размеров знакомая всем тёмная пелена. Развернулась и обесцветила собой весь прочий мир. А следом за грохотом на мгновение пришла абсолютная тишина, которая тут же взорвалась осколками реальности…

Осколками, среди которых летело тело с огненно-рыжими волосами…

Стоило же ему только показаться, как рядом охнули голосом Камелии:

— Флаграна!..

А затем к первому телу добавилось второе. На сей раз темноволосое. И вот оно уже было знакомо Миктлану совсем не понаслышке — Власт собственной персоной.

Действующие лица, однако, этими двумя не заканчивались. Эти летящие тела преследовала чернейшая и огромнейшая четырёхпалая лапища. Она и сотворила осколки, которыми вспыхнул мир. Казалось, ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть! — и она настигнет, схватит свою добычу!..

Возможно, то бы и произошло, если бы на её пути не вспыхнули разом два других разрыва.

Вспыхнули, явив новых героев.

Старшая Ферона, держащая прямой одноручный Меч, объятый Водой.

Старший Катаврон, державший громадную двуручную Секиру, полыхающую Огнём.

Наставники явились и тут же исчезли, размазавшись на полотне реальности красками синего и красного цветов.

Размазались, чтобы расплескаться двумя кляксами, сделавшими каждая своё дело.

Синяя — отсекла огромную лапу.

Красная — разбила тёмную пелену.

Глава 7

Последствия

'Я думал, что смерть — самое страшное.

Оказалось — нет.

Самое страшное — когда тебя вытаскивают из бездны.

Когда сердце снова бьётся. Когда глаза вновь открываются.

И понимаешь: «Ты жив. Но лучше бы — нет.»'

Потря Суровый

Оказывается, тьма бывает не только тяжела и мягка, но и холодна. Во всяком случае, такой я её ощущал, пока выбирался из самой бездны.

Когда наконец добрался до света, то причина холода стала ясна, как погожий день. Она оказалась той же, что и тогда — давным-давно в подземелье.

Меланита.

Девушка сидела рядом с