Искажение - Евгений Сладков

Мне же только и осталось, что сделать это, но сперва:

— Спасибо! — поблагодарил, а уже затем спросил: — Старший, а можно поподробнее о чём вы? Я же ничего не понимаю. Только чувствую себя на удивление прекрасно. Если бы ещё голос звучал не так обессиленно, то и вовсе замечательно было бы. Хоть сейчас бы встал и на тренировку отправился!

— Хе-хе, прекрасное чувство — обман. За это можешь сказать спасибо способностям моей ученице. Если бы в зеркало уже посмотрелся, то и следа бы не осталось от ощущения этого. Ни для кого бесследно не могут пройти несколько месяцев забытья, или, как любили говорить в древности, — искусственной комы. Ты не исключение. На руки свои хотя бы внимательно взгляни, хе-хе, — посоветовал Иатрий.

Переведя взгляд со старших на означенную часть тела, закатал на одной из них рукав больничной робы и не сдержал проклятий:

— Твою ж!.. — а за первой последовала вторая.

Пробуждение с ощущением здорового тела, встреча и разговор с Меланитой — всё это отвлекло от того, чтобы осмотреть себя, изучить внешние последствия. Руки, на которые наконец-то пристально посмотрел, казались чужими, пусть и чувствовались родными — сильными и послушными. Но выглядели они… истощёнными, исхудавшими, бледной тенью себя прежних. Не будь присутствующих, обязательно бы отправился в уборную, чтобы осмотреть себя целиком в зеркале. Уверенность, правда, в том, что дойду туда, отсутствовала. Выглядели конечности слишком неприглядными. Настолько, что старик со своей пергаментной кожей в пятнах гораздо более живчик, пышущий здоровьем, нежели я.

— Хе-хе, такие дела, парень, такие дела, — раздалось со стороны Иатрия. — Но раз уж пришёл в себя, то обязательно поставим на ноги! Что до того, что с тобой, то здесь целый ворох проблем. Тебе с какой начать?

— Давайте с самой плохой, — попросил я.

Раз меня неприятности ждут, то пусть начинаются с наиболее неприглядного.

— Хе-хе, славно, тогда слушай. Тем более что ты, со слов юной Фероны, тот самый, кто в этом году и спрашивал о Потенциале. И твоя главная проблема отныне в том, что Потенциал у тебя стал много ниже. Ты уже успел взглянуть на своё Ядро? — спросил старший, а после моего подтверждающего кивка продолжил: — В таком случае должен был заметить, что с сателлитами что-то не так, а может, и в целом с Ядром. Есть такое?

— Да, мне показалось, что их качество, ну, я так обозвал это, стало будто другим, хуже.

— Хе-хе, а малец-то смышлёный, юный Малактор! Зачем отправил в Аномалию во второй раз, да ещё и через Атрибутный проход? Лучше б к нам направил, балбес! Уж мы б вылечили всю их забывчивость на раз! — развернувшись неожиданно резко для своего то ли возраста, то ли состояния, старик даже замахнулся на моего бывшего наставника «забывашек» своим Посохом. Но дело дальше не пошло, Воплощение вновь гулко стукнуло о пол, возвращаясь в исходное положение.

Как и его владелец вернулся к разговору со мной:

— Хе-хе, ты очень правильное слово подобрал, парень. Качество. Какое же отличное слово! Будь у тебя подходящее Воплощение да не будь у меня ученицы, забрал бы к себе! Хе-кхе!.. — привычное и уже немного раздражающее «хе-хе» приобрело новую нотку от легонько впечатанного в бок Иатрия кулачка его же ученицы. Настолько неожиданным для меня стал подобный перфоманс, что не просто вытаращился удивлённо, а, поди, и рот разинул.

— Наставник, вы поосторожней в выражениях, — голос Лаврии никак не гармонировал с внешностью. Он был низким, с шипящими, будто змеиными нотками. С оттенком, до краёв наполненным чем-то угрожающим. Что отрезвило и меня заодно, так что и челюсть захлопнул, и быстрый взгляд на Ферону с Малактором бросил. А те стояли и в ус не дули, как ничего и не случилось только что из ряда вон. Интересные интересности, однако!

— Хе-хе, — вернулся к обычной манере старший, — да по́лно тебе, ученица! Уж и пошутить нельзя старику! Итак, качество. Оно нам интересно как раз в разрезе Потенциала. Та дрянь, что тебя отравила, имела очень пагубные свойства. Но только для тебя. Для полноценного Воина с Атрибутом совершенно безвредная субстанция. Для спасённой тобой девчонки почти тоже, из-за её низкого уровня. Один пострадавший сателлит против твоих шести — колоссальная разница. Но даже так, если бы не кое-что ещё, то последствия для тебя были бы менее значимы, — и на этом Иатрий замолчал, требовательно уставившись на меня.

А я непонимающе смотрел в ответ. Чего от меня хотят-то?

— Хе-хе, ученица, объясняй! Раз парень не понимает, а ты и установила это, то тебе и карты в руки! А я пока посижу, отдохну. Старые кости свои поберегу, — и впрямь уселся на один из стульев у кровати.

— Кхм, — кашлянула Лаврия, привлекая внимание, — видишь ли, Власт, при твоём лечении мы столкнулись с некоторой проблемой. Скажи, откуда на тебе столько шрамов? Из твоих документов нам известно только, что пришёл ты к нам из интерната имени Флаграна Сжигающего. Но как туда попал — это нам неизвестно. Что с тобой произошло? И когда? Друзья твои ответить отказались, сославшись, что ничего не знают.

У Лаврии оказался не менее требовательно-пытливый взгляд, чем у её наставника. А ещё он был каким-то гипнотически-располагающим, побуждающим рассказать всё. И даже более, чем всё…

Я уже собрался начать отвечать, как это желание также резко схлынуло, как до того и появилось. Кажется, я только что понял одну из причин, почему Лаврия, такая молодая, явилась со столь взрослыми старшими. И почему может позволить вбивать кулачок в бок своему учителю, одёргивая того.

Исчезло желание не просто так. Сопровождалась пропажа знакомым треском-хрустом в сплетении, что точно слышал я один и более никто…

С другой стороны, скрывать-то мне нечего, так что ответил, уже полностью контролируя себя:

— Да тут особенно и нечего рассказывать. Потому и друзья не в курсе. Как это водится, на мой родной гарнизон напали Звери в результате Расширения. Ну, и до жилых кварталов дорвались некоторые твари. Меня вот покусал детёныш Ликаона.

— Детёныш? Покусал? — переспросила Лаврия, излишне пристально глядя на меня, словно пытаясь то ли уловить что-то недосказанное, то ли ложь определить. Зря старалась — и ложь, и недосказанность отсутствовали.

— Ага. Во всяком случае, мне так сказали. Я мелкий был, лет семь.