Леха в деревянном царстве - Урус Иванов

держатель ножа. Разобрали раму от гильотинки и поставили на регулировку длинные массивные винты с литыми барашками на конце. Ход у них был тугой, но они ложились в ладонь так удобно, что Леха покрутил их туда-сюда просто из удовольствия. Нож исправно приближался к заготовке и отодвигался.

— Красота, — довольно заключил он и глянул на гнома.

Петрович вытер руки о передник, скорчил ехидное лицо и заметил:

— Наконец-то ты начнешь работать, а не елки околачивать, — и тут его мысль сделала неожиданный маневр: — Кстати, а что у нас с проектом кофейни-то, который ты принес?

— В смысле, — не понял Леха, — я думал, что ты уже договорился обо всем.

— А с чего я полезу в твой проект, — искренне удивился гном. — Сам взялся, сам и расхлебывай. Если я правильно помню, мы ей должны раскладку по материалам дать, и тогда уже бюджет обсуждать. И, вроде бы, надо было сделать это недели три назад.

Леха молча схватился за голову.

Глава 9

Следующие два дня Леха был страшно занят.

С утра надо было домести мастерскую, потому что после возни с ножом весь пол был в рыжей крошке. Потом привезли скобянку, и ее надо было принять, пересчитать и растащить по ящикам. Потом выяснилось, что завал у дальних стеллажей давно пора разобрать, и разобрать его в одиночку Петрович не может, потому что там сверху лежит станина от чего-то, чего гном уже не помнил.

По отдельности каждое дело выглядело совершенно необходимым, но вместе они сливались в бесконечный поток, в котором Леха прятался от реальности. Ну а как еще? Внезапно оказалось, что эти три недели он не просто работал в поте лица и осваивал магический талант, а беззаботно филонил и манкировал своими обязанностями. От одной мысли, что нужно будет прийти в кафе и объяснять, почему он пропустил все сроки, ему становилось дурно. Леха мысленно репетировал начало разговора, но не мог продвинуться дальше слова «извини», и в следующую секунду изобретал себе новую работу. О том, чтобы собрать проклятую раскладку по материалам, речи вообще не шло.

Зато обкатали станок. При запуске ничего драматического не произошло. Нож сначала загремел по краям заготовки, потом ободрал ее и пошел снимать слой за слоем.

Правда, оказалось, что на ручную подачу ножа времени уходит едва ли не больше, чем при работе резцом. После каждого прохода станок приходилось останавливать, понемногу подкручивать оба винта и делать новый прогон. Петрович полдня ходил задумчивый, его «пу-пу-пу» раздавалось то возле стеллажей, то из-под верстака, пока он наконец не отогнал Леху от станка и не загремел инструментами.

Теперь держатель ножа стоял на поворотной раме. Чтобы его подать к заготовке, нужно было нажать на длинную рукоять. Если отпустить, пружина возвращала раму в исходное состояние. Со стороны заготовки гном поставил стопоры, «чтобы шаловливые ручонки не могли воткнуть лезвие в деталь».

— И как это должно работать? — спросил Леха, разглядывая раму, пружину и рукоять, торчавшую сбоку.

Петрович молча нажал на ручку. Пружина немного растянулась, рама повернулась и уперлась в стопорный винт. Нож подъехал к заготовке и замер на расстоянии волоса. Гном отпустил рукоять, и пружина вернула конструкцию назад.

— Понял. Выглядит как мышеловка на слона, но должно сработать. А почему пружина с этой стороны?

Гном скорбно поглядел на Леху.

— Алексей, я тебя очень прошу, если ты когда-нибудь решишь сам собрать какой-нибудь механизм, то обязательно скажи мне об этом. Я либо помогу его исправить, либо отойду подальше, чтобы меня кровью не забрызгало. Про технику безопасности слышал? Представь, что ты во время работы отвлекся или внезапно умер. Что будет с заготовкой?

— Ну да, не подумал, — с неохотой отозвался подмастерье.

Он уже который раз удивлялся, как попадается на очевидных мелочах. Казалось бы, достаточно просто подумать десять секунд. Но нет, его болтливым языком управляла какая-то очень расторможенная часть мозга, которую невозможно было перехватить.

Они подобрали вылет, переставили ремень, чтобы снизить обороты, и приноровились к подаче. Дело пошло — дерево под широким ножом гудело, летела под ноги плотная стружка, и вдоль стены выстраивалась шеренга круглых заготовок. Решили, что рациональнее сначала ободрать партию балясин, а потом уже доводить их вручную. Во-первых, разделение труда повышает его эффективность. А во-вторых, никак не получалось оценить емкость кирпича, и Леха опасался, что скоро придется возвращаться на слабосильные батарейки. А использовать мощный артефакт на чистовой доводке не было никакого смысла.

Зато именно Леха на второй день сообразил, что винты подачи держателя работают независимо. Если правый край ножа подвести ближе, а левый оставить на месте, то заготовка превратится из цилиндра в конус.

Первую опору он испортил. Угол получился слишком крутым, вылет — большим, а поставить стопор он вообще забыл. Нож вгрызся в дерево на полный штык, заготовка задрожала, и мимо уха просвистел кусок щепы. Парень машинально отдернул руку от подающей рукояти, и пружина отбросила раму назад. Пусть и с запозданием, но сработали недавно обретенные навыки — следующим движением он ударил по натяжному рычагу. И тут же, но уже с полным осознанием того, что делает что-то бесполезное, щелкнул выключателем. Ремень провис, шпиндель начал останавливаться, а Леха воззрился на ножку, которая напоминала плохо обглоданную морковь.

Парень торопливо снял ее со станка и закинул в опилки. Провел работу над ошибками: подумал, померял, подкрутил регулировки и взял новую заготовку. В этот раз подавал медленнее и постоянно сверялся с разметкой. Когда нож дошел до метки, Леха отвел раму в сторону, взял горсть стружки и прижал к детали. Этот способ шлифовки до сих пор приводил его в восхищение — за несколько секунд дерево становилось гладким и слегка блестящим.

Потом по той же схеме он обработал новую деталь.

Отпилил лишнее, полюбовался идеальным совпадением углов конусов и понес хвастаться.

— Ну, молодец, — сказал Петрович, бросив рассеянный взгляд, и вернулся к сборке маркетри.

— Не-не-не, ты посмотри внимательнее.

Гном со вздохом отложил тонкий нож, аккуратно отодвинул шпон и скептически поднял брови. Подкатил одну ножку к другой. Перевернул одну и снова совместил края.

— Ого! А как ты это… Подожди, дай подумать. Нож наискосок поставил?

Леха торжествующе кивнул.

— Ды-а-а.

— А первая где? Ну не поверю, что ты это сразу сделал.

Петрович полез под станок, нашел обглоданную ножку и некоторое время сравнивал все три детали.

— Да, действительно, молодец. Раньше я эту конусность на глаз ловил, и то в лучшем случае раз через два. Одну сделаешь, вторую сделаешь, а потом поставишь