Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Первый курс мехмата, императорская стипендия и, как я понял со слов Игната, собственное мнение о беспроводных датчиках. В датчики я вникать не стану, для этого у меня есть инженеры. Меня интересует другое. Какие у вас цели, Роман? Ведь есть же у вас какие-то цели? Ну не поверю я, что вы просто плывете по течению.

Вопрос был простой, а отвечать на него почему-то оказалось трудно. Сказать, что хочется все-таки так прожить жизнь, чтобы и за себя, и за Ромку, я не мог, а врать такому человеку не хотелось.

— Хочу научиться придумывать приборы, — ответил я, подумав. — Такие, чтобы они реально работали, а не только красиво выглядели на бумаге.

— И что вы делаете, чтобы прийти к этому?

— Сейчас у нас отбор в студенческое конструкторское бюро, второй этап будет на следующей неделе. Там нам на стенде дали прибор, который себя странно ведет, и нужно разобраться почему. Вот ради такого я и приехал.

— Чтобы в приборах разбираться?

Подумав, я ответил почти честно:

— Не совсем. Хочу придумывать свои.

— А есть идеи? — поднял бровь Георгий Илларионович.

— О, еще какие, Георгий Илларионович, — улыбнулся я. Он ждал продолжения, но я углубляться не стал — тач-скрин, 3D-принтер, беспилотники, да те же электронные книги… Идеи из того мира у меня было много, но к какой из них этот мир готов технологически, мне пока только предстоит просчитать. Поэтому я добавил лишь: — Как только дойду до прототипа, обязательно покажу вам… и всем, кто будет заинтересован инвестировать в его развитие.

Кивнув, Георгий Илларионович все-таки спросил про датчики Игната. И я объяснил, что предложил способ сберечь батарейки, но идею еще предстояло проверить. Кажется, такое признание ему понравилось: красивых предложений у него и без меня хватало, а вот работающих было мало.

Я заметил, что хотел бы увидеть настоящую проверку прибора после ремонта. Голицын предложил познакомить меня с начальником испытательного участка при одной из своих ремонтных баз.

Вот оно. А что взамен? Никита Трубецкой тоже начинал с любезностей, а закончил предложением, от которого, по его мнению, не отказываются.

— Простите, это знакомство или уже работа? — уточнил я.

— Знакомство. Посмотрите, решите, интересно ли вам. Если когда-нибудь дойдет до работы, обсудим отдельно, и точно не сегодня.

— А можно спросить, зачем это вам?

— Я деловой человек, Роман. Мне любопытно посмотреть, каким вы будете через пару лет. Не больше, но и не меньше.

Ответ был прямой, и это мне понравилось. Хотя расслабляться я все равно не собирался. Впрочем, отказываться тоже было глупо: настоящий участок и настоящие приборы, а не учебный стенд в университете.

— Тогда, если позволите, мне нужна не экскурсия по участку, — сказал я. — Хочу посмотреть, как у вас проверяют один прибор после ремонта, от начала до конца. Постоять в сторонке и вникнуть в то, как это делается.

— Так и скажете начальнику участка. — Он взял со стола ручку, написал на листке из блокнота свой номер и подал мне. — Позвоните в понедельник после занятий, я вас с ним сведу. День выберете сами, где-нибудь во второй половине недели.

— Спасибо. А можно я спрошу одногруппника, не захочет ли он пойти со мной? Глеб Оболенский, мы вместе проходим отбор в бюро. Согласится ли, не знаю, но парень толковый, даже очень.

— Почему бы и нет, спрашивайте своего товарища, — охотно кивнул Георгий Илларионович. — Одного человека принять наблюдателем или двух, участку все равно.

Глеб, конечно, скажет, что и там меня обойдет. Ну и пусть.

Я сложил листок и убрал в карман пиджака, глядя на руку, чтобы не промахнуться. Георгий Илларионович взглянул на папки на столе и поднялся.

— Не смею больше задерживать, Роман. Вас внизу ждут, а я, собственно, просто хотел с вами познакомиться. Пойдемте, я спущусь с вами, мне все равно пора к гостям.

— Спасибо, что уделили мне время, Георгий Илларионович, — сказал я и тоже встал.

Спустились мы вместе. В холле все было как прежде: Катя рулила музыкальным центром, пары танцевали, Даня с Игнатом бурно общались у стола над какой-то исчерканной вдоль и поперек салфеткой.

Нина Ланская, увидев нас, пошла навстречу от стола, у которого все так же терся Феликс Корф. Бокал у него был уже не второй и не третий, судя по тому, как он держал руку, чуть на отлете, и как громко смеялся над Катиными словами, хотя ничего смешного она, по-моему, не говорила. Весь вечер он пил понемногу, но с тех пор, как Нина отказала ему в танце, бокалы начали сменяться заметно чаще. А теперь Корф смотрел, как по лестнице спускается Голицын, а рядом с ним я. Представляю, как это для него выглядело: безродного первокурсника старший Голицын приглашает наверх, а барона Корфа ему даже не представили. Шея над воротником у него начала краснеть.

— О чем он тебя расспрашивал? — тихо спросила Нина, подходя и незаметно поправляя мне воротник рубашки. — Вас не было почти полчаса.

— Да так, — пожал я плечами. — Спрашивал, какие у меня цели. И предложил кое-что посмотреть на своем предприятии. — Тут я заметил, как набычившись, мрачно смотрит на нас Корф, и поспешно увел разговор в сторону — только скандала мне тут не хватало: — Пойдем, Нин, отойдем, расскажу по дороге, там долго.

Ланская подняла брови, но расспрашивать при всех не стала.

Корф тем временем взял Вяземского за локоть и что-то ему сказал, не особенно понижая голос. Я расслышал только конец:

— … ты обещал. Сейчас, Костя, или я сам подойду.

Тот посмотрел на Голицына. Лицо у него стало совсем непроницаемое. Видно было, что делать этого ему не хочется, но он не может допустить, чтобы Феликс подошел к отцу Лизы сам, да еще и в таком виде. Вероятно, поэтому Костя высвободил локоть и шагнул вперед.

— Георгий Илларионович, разрешите представить вам кое-кого, — сказал он. — Барон Феликс Корф, мой знакомый. Учится на третьем курсе Московского университета.

Лиза, почуяв неладное, подошла и встала рядом с отцом. Нина же взяла меня под руку, я увидел ее пальцы у себя на рукаве, и мы остались стоять, где стояли.

— Добрый вечер, — сказал Феликс и коротко поклонился, как положено, только вышло чуть глубже, чем надо,