Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

— А что с военным союзом? — поинтересовался архиепископ Спиридон.

— Заключён на вечные времена. Император Иоанн — наш брат в православии и друг в политике. Враги, подумавшие напасть на одного из нас, получат ответ от обоих.

— Мудро, — кивнул священник. — Два православных орла сильнее стаи католических волков.

Пир продолжался до глубокой ночи. Рассказывали истории, пели песни, вспоминали павших товарищей. А под утро, когда гости начали расходиться, Виктор остался наедине с ближайшими соратниками.

— Ну что, господа, — сказал он, откинувшись в кресле, — большая игра выиграна. Что дальше?

— Отдыхать надо бы, — предложил Мстислав. — Армия устала, казна пополнена, враги на время притихли.

— Правильно, — согласился Витенис. — Дать людям пожить спокойно, детей растить, хозяйство вести.

— А что с западными границами? — спросил Твердислав. — Император Фридрих не простит нам Константинополя.

— Фридрих сейчас воюет с папой, — ответил Виктор. — Ему не до нас. А когда закончит — мы будем готовы.

— А французы?

— Король Людовик умён. Понимает, что прямая война с нами ему не выгодна. Будет торговать и дипломатировать.

— А папа?

— Папа… — Виктор задумался. — Папа, конечно, проклянёт нас ещё раз. Объявит новый крестовый поход. Но охотников идти на нас поубавилось после Моравской битвы.

Действительно, разгром крестоносной армии и падение Константинополя произвели на Европу ошеломляющее впечатление. Держава Виктора Крида стала реальностью, с которой приходилось считаться всем.

— Значит, можем передохнуть? — уточнил Мстислав.

— Можем. И должны. Войны выигрывают не только мечом, но и мирным трудом. Пусть люди строят, торгуют, учатся. Это тоже сила.

Когда воеводы разошлись, Виктор остался с Агафьей. Они сидели в тишине княжеских покоев, наслаждаясь покоем после месяцев разлуки.

— Устал? — спросила жена.

— Очень. Но доволен. Сделали большое дело.

— А что думаешь о будущем?

Виктор подошёл к окну, откуда был виден ночной Смоленск. Город спал, но в некоторых домах ещё горели огни — праздновали возвращение князя.

— Будущее… Хочется верить, что оно будет мирным. Что наши дети вырастут не в лагерях, а в городах. Что они будут учиться, а не воевать.

— А если враги снова нападут?

— Тогда снова будем воевать. Но теперь у нас есть союзники, есть опыт, есть сила. Справимся.

Агафья кивнула, доверяя мудрости мужа. За окном догорали последние праздничные костры, а в княжеских покоях царили мир и тишина.

Константинопольский поход завершился. Держава Виктора Крида достигла зенита могущества. Впереди лежали годы мирного строительства, торговли, культурного расцвета.

Но это уже была другая история.

Сим Сомович

Кипр — Кровь и Вера

Глава 1

Кипрская земля палила нещадно. Солнце стояло в зените, заливая скалистый берег безжалостным светом, от которого даже камни, казалось, стенали беззвучно. Виктор Крид лежал на раскалённом песке, ощущая, как соль въедается в рассечённую бровь. Волны, лениво накатывающие на берег, едва достигали его босых ступней.

Он открыл глаза. Небо — безупречная синева без единого облака — нависало над ним, словно опрокинутая чаша. В глазах двоилось. Крид попытался сесть, и тупая боль тут же прострелила затылок. Он поднёс руку к голове и нащупал запёкшуюся кровь.

— Какого… — хрипло пробормотал он, оглядываясь. Пустынный берег. Скалы. Море. Ни души.

Память отказывалась подчиняться. Имя — вот и всё, что сохранилось. Виктор Крид. Звучало знакомо, но без внутреннего эха, без связи с чем-либо ещё. Кто он? Откуда взялся на этом берегу? Вопросы теснились в голове, не находя ответов.

Крид поднялся на ноги, пошатываясь. Рубаха — изодранная, но некогда добротная — прилипла к телу. Штаны из грубой ткани пропитались солью и песком. Ни обуви, ни оружия, ни котомки.

— Проклятье, — выдохнул он, ощупывая свои карманы. Пусто.

Солнце нещадно жгло обнажённые участки кожи, но странным образом это не причиняло ему особого дискомфорта. Крид расправил могучие плечи, потянулся — и вдруг с удивлением осознал, что боли почти не осталось. Затылок ещё немного ныл, но разбитая бровь уже не кровоточила.

Он двинулся вдоль берега, туда, где вдалеке виднелись очертания каких-то строений. Ноги проваливались в песок, но шаг оставался твёрдым. Крид чувствовал в себе необъяснимую силу, словно его тело принадлежало не изнурённому жарой и ранами человеку, а дикому зверю.

Фамагуста встретила его гулом голосов, свистом бичей погонщиков и запахами — тысячами запахов, от которых кружилась голова. Пряности, гниющая рыба, пот, лошадиный навоз, дым — всё смешивалось в одурманивающий коктейль. Порт кишел людьми: смуглые генуэзские моряки, бородатые купцы в длинных одеждах, женщины с покрытыми головами.

Крид шёл, расталкивая зевак, возвышаясь на голову над окружающими. Его внешность — светлые, почти белые волосы и голубые глаза — привлекала взгляды. Люди расступались перед ним, перешёптываясь. Он слышал обрывки их речи — странную смесь языков, где византийская певучесть переплеталась с итальянской резкостью и арабской гортанностью.

И он понимал их. Все языки, которые он слышал, были ему знакомы, хотя откуда — он не мог вспомнить.

— Эй, франк! — окликнул его низкорослый человечек с кривой усмешкой. — Заблудился? Корабль упустил?

Крид остановился, разглядывая говорившего. Тот явно был местным — смуглая кожа, потёртый жилет поверх холщовой рубахи, хитрый взгляд карих глаз.

— Где я? — спросил Крид, удивляясь хриплому звучанию собственного голоса.

Человечек расхохотался, обнажив неровные зубы.

— В раю земном, чужеземец! На Кипре, в благословенной Фамагусте, жемчужине Средиземного моря.

Кипр. Название всплыло в памяти, но не вызвало никаких ассоциаций. Просто остров. Просто название.

— Какой год нынче? — Крид чувствовал себя глупо, задавая этот вопрос, но ему нужно было зацепиться хоть за что-то.

Усмешка сползла с лица собеседника.

— Ты головой ударился, франк? Или солнце напекло? — он нахмурился. — Год Господень 1347-й, если тебе это о чём-то говорит.

Криду это не говорило ни о чём. Цифры повисли в воздухе мёртвым грузом.

— Кто правит здесь?

Человечек покачал головой, словно удивляясь тупости собеседника.

— Его величество Гуго IV из дома Лузиньянов, хотя все знают, что настоящий хозяин Кипра — его сын Пьер. Старик давно отошёл от дел. — Он подозрительно сощурился. — Ты откуда свалился, громила?

Крид не ответил. Имена монархов ничего ему не говорили, как и название династии. Пустота. Зияющая дыра