"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— Генерал — и растерян? — в её негромком голосе скользнула едва уловимая, мягкая усмешка.

— Киллиан запретил мне приближаться к ней, — я сжал свободную руку в кулак, чувствуя, как внутри недовольно заворочалась Пустота. — Требовал держать дистанцию.

Мама на секунду замерла. Её ладонь на моём запястье едва заметно дрогнула.

— Киллиан? — она приподняла бровь с искренним недоумением. — Вот как.

— Дело не только в нём, — я покачал головой, горько усмехнувшись. — Даниэлла... Она сама сказала мне больше никогда её не трогать. Прогнала меня.

Усмешка на бледном лице матери стала чуть заметнее.

— Похоже, каинского воспитания тебе всё-таки не хватило.

— Мне сейчас не до шуток.

— А я и не шучу, — она настойчиво коснулась ладонью моей щеки, заставляя меня поднять глаза. — Каин научил тебя ломать хребты Одержимым и беспрекословно выполнять приказы Ордена. Но он оказался абсолютно беспомощен перед девичьим сердцем.

— Она в бешенстве, — выдавил я, чувствуя, как плечи снова тяжелеют от бессилия.

— Даниэлла просто напугана, — тихо возразила мама, убирая руку. — Собственными эмоциями напугана не меньше твоего. Ей нужно время.

— Время не отменит запрет.

— Это глупости, — она качнула головой. — Позволь этой буре улечься. А потом — просто ухаживай.

— Ухаживать?

— Именно. Неужто не насмотрелся на придворных пижонов?

— Она видеть меня не хочет, — глупо повторил я.

— Было бы всё равно — она бы не злилась так сильно, — её взгляд стал пронзительным, заглядывающим в самую душу. — Помни одну вещь.

Она на секунду замолчала, словно вкладывая в следующие слова всю свою ведьмовскую силу:

— Искренние, глубокие чувства — это самое дорогое, чистое и настоящее, что есть в мире.

Мама медленно поднялась, собирая склянки обратно в сумку, и плавно растворилась в сером тумане у выхода. А я остался сидеть на холодном полу в одиночестве, глядя на свои белоснежные бинты, сквозь которые уже проступали бурые пятна.

Глава 29. Даниэлла

На следующий день Роберт внезапно объявил о своём отъезде. Я застыла у окна покоев, наблюдая за суетой слуг, спешно грузивших вещи.

Неужели он так испугался вечернего инцидента у озера? Неужели Жнец начисто выбил из северянина всю его спесь?

Но Роберт оказался куда более расчётливым игроком, чем мне казалось. Он нашёл меня на нижней террасе незадолго до подачи кареты. От его недавнего хмельного оцепенения не осталось и следа — юноша снова был безупречно собран, а его кафтан сиял начищенным серебром.

— Уезжаете? — я повернулась к нему, стараясь говорить максимально равнодушно. — Так резко.

— Неотложные дипломатические поручения дяди не ждут, — Роберт мягко улыбнулся, хотя в глубине его светлых глаз читалась настороженность. — Но перед отъездом я посчитал важным объясниться. Вчера у озера... признаю, мы в нашей игре вправду перешли опасную грань.

Я иронично изогнула бровь, глядя на его наигранное спокойствие.

— Перешли грань? Или вас просто впечатлила ночная прогулка?

Роберт на секунду переменился в лице, но тут же горделиво вскинул подбородок, возвращая себе привычную аристократическую осанку.

— Брось. Очевидно же, что Жнец подослан Председателями, чтобы следить за каждым твоим шагом в окружении чужаков.

— И ты решил извиниться за свой испуг? — поддела я его.

— Я поступил правильно, решив отступить, — отрезал Роберт. — Устраивать резню с цепным псом Союза? Это было бы верхом политической глупости.

Он подошёл ближе, поймал мою ладонь и учтиво поцеловал кончики пальцев.

— До встречи, Даниэлла. Надеюсь, твой надзиратель доложит, что я умею уважать чужие границы.

Вскоре он оставил меня. Экипаж тронулся, с грохотом перекатываясь по брусчатке дворцовой площади и оставляя за собой лишь облако пыли.

Смотря ему вслед, я вопреки всему не почувствовала ни капли облегчения, которое должно было прийти с его отбытием. Наоборот, внутри завязался такой тугой, давящий узел, что стало трудно дышать. Я запуталась. Окончательно, бесповоротно и глухо.

Отъезд северянина лишь швырнул меня в изнуряющее, глухое одиночество, заставив сутками напролёт мысленно возвращаться к двум совершенно разным мужчинам.

Роберт предлагал простую, понятную человеческую жизнь — с её капризами, амбициями, яркими раутами и предсказуемой игрой, с которой я точно сумела бы совладать.

Лео олицетворял собой пугающую, первобытную бездну. Он доказал мне, что все мои попытки похоронить прежние чувства к нему были жалкой, трусливой ложью.

Я часами мерила шагами свою комнату, кусая губы до крови. Самым страшным во всей этой истории было то, что я больше не могла обманывать саму себя. И совершенно не представляла, как собирать свой мир заново после того сокрушительного шторма.

Лео не появлялся во дворце ещё несколько дней. Я одновременно и жаждала столкновения с ним, и до смертного ужаса боялась его, вздрагивая от каждого шороха за дверью.

Причиной его возвращения и нашей неизбежной встречи стал закрытый семейный ужин. Повод был весомым, хоть и тщательно скрытым от посторонних глаз — день рождения Каина. Он до дрожи в коленях ненавидел пафос, наигранные здравицы вельмож и праздный звон хрусталя. Именно поэтому никакого пышного торжества не планировалось — за длинным столом должен был собраться только самый близкий круг.

Атмосфера в зале была странной — домашней, но наэлектризованной до предела.

Во главе стола сидели родители. Папа лениво крутил вилку, внимательно изучая присутствующих, но выглядел он на удивление расслабленным. Мама, облачённая в простое домашнее платье, мягко улыбалась, пытаясь создать уют, хотя её аура то и дело тревожно подрагивала. Чуть поодаль устроилась Эвелин — как всегда тихая, но приветливая.

Сам виновник торжества вальяжно откинулся в кресле и с мрачным удовольствием разрезал ножом сочный кусок запечённого мяса.

— Если кто-то из вас решит толкнуть речь о моих «заслугах перед Союзом», я лично отправлю его в патруль до конца зимы, — хрипло предупредил Архижнец, оглядывая присутствующих. — Я согласился на этот ужин только ради пирога с облепихой.

— Не ворчи, тебе всего сорок пять, — папа негромко рассмеялся, пригубив вино из кубка. — Кукушка ещё не трещит по швам?

— Трещит, Киллиан, ещё как трещит, — цинично хмыкнул Каин. — Особенно когда мне приходится часами выслушивать на Советах толстосумов.

— А своё состояние ты не считаешь?

В этот момент дверь бесшумно приоткрылась, и в зал вошёл Лео. Я замерла, сжимая в пальцах вилку так сильно, что металл едва не погнулся. Юноша