"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

строить будущее. Я почти позволила себе представить рядом другого человека. Убедила себя, что мне всё равно. И весь этот вымученный годами обман рассыпался в прах от одного-единственного прикосновения.

— Ты не имеешь права! — задыхаясь от накатившей беспомощности, выкрикнула я прямо в его застывшее лицо. Мой голос дрожал, эхом разлетаясь по пустому мраморному пролёту. — Ты не можешь так со мной поступать! Слышишь меня?! Не можешь!

Я сделала шаг в сторону, прижав дрожащие пальцы к искусанным, горящим губам.

— Кто дал тебе право вламываться в мою жизнь и ломать всё, что я пытаюсь построить?! — из глаз хлынули слёзы, которые я больше не могла сдерживать. — Ты годами держишься на расстоянии! А теперь ты возвращаешься из своего гарнизона, пугаешь моих гостей, зажимаешь меня по углам просто потому, что в тебе проснулась ревность?!

Лео молчал. Его лицо стремительно превращалось обратно в каменную маску спокойствия. Мои слова задевали его, но он лишь глубже вбирал в лёгкие прохладный воздух.

Я так и не дождалась ответа.

— Не смей больше приближаться ко мне, — сорванным шёпотом процедила я, утирая щёки тыльной стороной руки.

Резко наклонившись, я подобрала с пола пушистую шаль и круто развернулась на каблуках, больше не желая оставаться здесь ни секунды.

— Даниэлла... — тихо позвал он со спины.

Стиснув зубы, я изо всех сил бросилась прочь. Теперь шаги давались с трудом, стены дворца смазывались в сплошную золочёную полосу, а ветер от быстрого бега холодил лицо. Я бежала слепо, ведомая лишь одной отчаянной потребностью — скрыться от этого внезапного шторма, от его взгляда и собственной слабости.

Мерный стук армейских подошв за моей спиной больше не раздавался — Лео так и остался стоять там, у той проклятой стены, безмолвной неподвижной тенью.

Добежав до своих покоев, я судорожно толкнула створку, ввалилась внутрь и с грохотом захлопнула за собой дубовую дверь. Пальцы дрожали так сильно, что я едва сумела с третьей попытки до упора задвинуть массивный железный засов.

Щёлк. Всё кончено. Безопасно.

Я обессиленно сползла спиной по дереву прямо на прохладный пол, подтягивая колени к груди и утыкаясь в них лицом. В полумраке спальни было тихо, но внутри меня всё продолжало трещать и рушиться.

И что мне теперь делать?..

Глава 28. Лео

Рассвет едва пробивался сквозь узкие решётчатые окна тренировочного зала восточного гарнизона. Воздух пах железом, застарелым потом и сырым гранитом. Казармы на окраине столицы только начинали просыпаться, но здесь уже вовсю гремела сталь.

Удар. Ещё удар. Хлёсткий лязг.

Никаких чернильных нитей, никакой магии Пустоты. Только учебный клинок в руке и чистая, изнуряющая физическая сила. Моим противником был Гэвин — один из самых выносливых Жнецов моего авангарда, массивный, как скала, привыкший выдерживать напор Одержимых. Но сейчас даже он едва успевал выставлять блоки, со свистом выдыхая сквозь зубы.

— Генерал... полегче! — прохрипел Гэвин, едва уклонившись от рубящего замаха, который снёс бы голову обычному человеку.

Я не ответил. Я ничего не слышал. В ушах стоял оглушительный, набатный стук собственного пульса, а перед глазами с пугающей, болезненной чёткостью крутился один и тот же морок.

Холодная мраморная стена коридора. Её тонкие пальцы, впечатанные в камень. Горькие, злые слёзы в больших глазах... и этот поцелуй. Яростный, отчаянный, со вкусом вина и металлической примесью крови на губах.

Стиснув зубы до скрежета, я снова бросился в атаку. Мне нужно было выжечь это из памяти. Стереть, уничтожить. Физическая боль была единственным доступным мне лекарством от этого безумия.

Лязг!

Мой меч с такой силой врезался в гарду Гэвина, что парень не удержался на ногах и отлетел на пару ярдов, жёстко рухнув на каменные плиты. Тренировочное оружие выскользнуло из его онемевших пальцев и с грохотом покатилось по полу.

— Всё, я пас, — Гэвин поднял руки, тяжело дыша и сплёвывая багровую струйку из разбитой губы. — Ты сегодня дерёшься так, словно хочешь убить либо меня, либо себя. Скорее второе.

Я остался стоять посреди зала, не опуская клинка, наедине со своим наваждением. По лицу градом катился пот, смешиваясь со свежей кровью из рассечённой брови — Гэвин всё-таки достал меня в самом начале. Рубашка промокла насквозь и липла к телу, а мышцы горели от дикого напряжения.

Но Тишина не приходила.

Под рёбрами выла и металась раненая Пустота. Ей было мало тренировки. Ей было мало этой короткой боли. Она требовала вернуть золото той растревоженной ведьмовской ауры. А на моих губах, несмотря на привкус соли и железа, всё ещё отчётливо, невыносимо горел сладкий, сводящий с ума вкус Даниэллы.

Я со злостью вогнал тяжёлое железо в деревянную стойку и обессиленно опустился на колени, роняя голову на грудь. Я проиграл эту битву с собственной памятью.

Шаги за моей спиной раздались беззвучно. Едва уловимый шорох шёлка и знакомое, родное тепло, от которого сумеречная суть послушно затихла.

Мать.

Она молча опустилась на пол рядом со мной и тихо поставила небольшую кожаную аптечную сумку. На её плечах был простой походный плащ, а бледное лицо в серых лучах рассвета казалось болезненным.

Достав из сумки чистый бинт и флакон с резко пахнущей настойкой трав, мама мягко, но уверенно коснулась пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову. Я невольно взглянул на дверь и, убедившись, что та заперта, безвольно отдался в её руки. Прохладная ткань, смоченная в растворе, прижалась к рассечённой брови, обжигая резкой, отрезвляющей болью.

Мы молчали. В полумраке зала было слышно только её размеренное дыхание и далёкие звуки просыпающихся казарм. Она аккуратно стирала кровь и пот с моего лица.

Закончив, мать перевела взгляд ниже. Её тонкие пальцы бережно перехватили мои запястья, и она принялась накладывать тугую повязку на разбитые костяшки.

— Жнец и Ведьма — это костёр, который сожжёт лес, — тихо, практически невесомо произнесла она, не отрывая взгляда от белой ткани.

Я замер, всматриваясь в её абсолютно спокойный, отрешённый профиль.

Боже, надеюсь, она ничего не видела... Но её визит говорил об обратном.

— Этот лес давно сгнил, — глухо ответил я, искривив рот в блёклой ухмылке. — Ему полезно сгореть.

— Не думаю, что это так, — она завязала аккуратный узел на моей ладони и наконец подняла на меня свои бездонные серые глаза.

— Я не знаю, как подступиться к ней, — глухо признался я, уставившись на белизну свежей повязки. —