Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

мелкой живности и разбираясь с результатами. Проверяя выводы в библиотеке. Интересно было – до жути! Только пару раз сумел вырваться и навестить Бергента и Тилли. И один раз при этом состоялась примечательная встреча с её братцем. С Хартом.

Братец окончательно разорился. С молотка ушли и бывший модный салон и скотобойня. Не приспособлен оказался братец к предпринимательской деятельности. Орать на подчинённых умел, а работать – нет. Вот и разорился. И сел на шею сестры. В фигуральном, разумеется, смысле. Как раньше на шее матушки сидел. Благо, у Тилли салон процветал. А сама Тилли оказалась девушкой мягкой души и простила братцу всё. В том числе то, что братец когда-то выгнал её на улицу без грошика в кошеле.

Теперь девушка снабжала братца так, как не всякий богатей своего сына снабжает: у братца был свой великолепный дом, свой выезд с четвёркой лошадей, с богатой каретой, лакеи, слуги, повара и прочее, то чего братец никак не заслужил. Я молчал.

Братец посещал купеческие собрания, хотя сам купцом не был, где играл по-крупному. Плохо играл, между нами. Неумело. Я, когда в прошлый раз Тилли навещал, сел к нему за стол, разумеется, сменив личину. И убедился, какой он дрянной игрок. Хотя братец уверял, что ему просто не везёт. И после каждого проигрыша бежал к сестре. И сестра его долги безропотно гасила. Я молчал.

Когда я посетил Тилли второй раз, её в салоне не оказалось. Уехала к поставщику тканей о чём-то не то ругаться, не то договариваться. А её лучшая работница Марта улучила момент, когда мы остались с глазу на глаз и стала горячо мне жаловаться. Оказывается, зачастил братец в салон к Тилли. Прямо, что ни день, так здесь и ошивается. Ходит по-хозяйски, на работниц покрикивает. Сестрице советует пожилых работниц поувольнять, а набрать молодых и смазливых, чтобы дескать, у заказчиков глаз радовался. Нет, вы можете себе это представить? Вот, поставьте себя на место заказчика. Вы приходите делать заказ. Ужасно дорогой. Необычайной важности заказ, других здесь не делают. В этом платье, к примеру, вам впервые в свет появляться, или позарез необходимо, как минимум дважды, станцевать менуэт с неким герцогом. Вы оглядываете салон, присматриваясь, насколько опытные работницы ваш дорогой и важный заказ шить будут. И что вы увидите? Вот именно! Нет, молоденькие работницы тоже нужны, кто же спорит? И опыт перенимать, и заказчику прислуживать на примерке и вообще, свежая струя. Но, чтобы вот так, взять, и всех пожилых выгнать?! А всего подозрительнее то, что стал братец расспрашивать, где драгоценности клиентов в мастерской хранятся? Дескать, надёжно ли? Не устроить ли хранилище понадёжнее? Конечно, никто братцу места не выдал. Не все работницы и знают! Госпожа Тилли, сама Марта, да ещё одна работница, проверенная временем и невзгодами. А братец-то всё настойчивее! Как бы госпожа Тилли не уступила из-за родственных чувств! Как бы беды не приключилось!

Вечером я вновь появился в салоне. Когда тот уже закрывался. Тилли обрадовалась, бросилась на шею целоваться. Братец скривился. Он тоже оказался здесь.

- Прибарахлиться решил? – приветствовал я его, – Коли в модный салон зашёл?

- К сестрице зашёл! – ответил братец, – Мне она сестрица! А тебе кто?

- А мне она друг, – ответил я, – Добрый, верный, приветливый. Отзывчивый. Ни одно из этих определений к тебе применить, увы, не могу.

- Мальчики, мальчики, не надо ссориться, – встала между нами девушка, – Харт зашёл отужинать вместе. Мы в последнее время часто так ужинаем, по-семейному. Присоединяйся, Кляк! Хотя, признаюсь, на этот раз готовила не я.

- С удовольствием! – согласился я, – А если бы готовила ты, тогда и спрашивать не стоило, всё одно, не сумел бы отказаться! Я до сих пор слюнки глотаю, твои блины с черничным вареньем вспоминая!

- Подлиза! – засмеялась Тилли, – Пойдёмте, пока не остыло!

Жила Тилли, как, впрочем, это заведено и у других мастеров, хоть медников, хоть текстильщиков, хоть кожевенников, почти в самой мастерской, только отделённой от неё стенкой. Удобно, всегда рядом с работой, да и ночью всё, какой-никакой присмотр. Я, разумеется, это знал, когда покупал под салон сразу два дома. Поэтому мы просто перешли из салона в дом. Там нас уже ждали. Пожилой слуга с громадными бакенбардами с почтительными поклонами проводил нас в столовую, где уже был накрыт стол.

А что? Очень неплохо накрыт! Тут и мясо и рыба и фрукты и салатики какие-то. На столе перед каждым стулом – деревянный круглый поднос. Это вместо тарелки, к которой я, признаться, уже привык. Нет, тарелки тоже есть, но только общие, из которых положено себе на поднос еду перекладывать. Рядом с подносом лежит остро отточенный ножик. Резать мясо и рыбу. С другой стороны от ножа – круглые хлебцы. Разрезаешь такой на две половинки, верхнюю и нижнюю – и пожалуйста, у тебя уже две тарелки! Съедобные! Рядом с подносом Тилли – кроме ножа ещё и ложка. Ну, понятно, она девушка, натура утончённая, ей положено ложкой есть. Мы с братцем – мужчины, мы должны есть с ножа. А что такого? В наше время и короли ножами яства вкушают.

Братец плюхнулся на один из стульев, я дождался, когда сядет Тилли, и только потом сел сам. Неслышно появился ещё один слуга с кувшином вина. Разлил вино по кубкам и встал в сторонке. В готовности подливать тому, у кого в кубке убудет. Не нужно делать удивлённых глаз. В наше время пить вино гораздо безопаснее, чем воду. Слово «фильтр» ещё не изобрели. Оттого и жажду утоляют или пивом или вином. Начиная с младенческого возраста.

Я отхлебнул глоточек. Прекрасное вино! Маранское, лучших сортов. Такое надо пить долго, мелкими глоточками, наслаждаясь вкусовым букетом и ароматом.

Братец схватил свой кубок и выхлебал его в два глотка. Без тостов. И требовательно постучал ножом по ножке кубка. Его кубок снова наполнился.

Тилли тоже отхлебнула глоточек и зарумянилась. Подняла на меня взгляд. Что-то было в её ауре… сомнение? робость? застенчивость? Неужели?.. Неужели она влюбилась? Я поднял свой кубок и сказал:

- За самое светлое чувство на земле! За то чувство, которое заставляет нас быть лучше, чище, возвышеннее! Которое делает наши сердца нежными и горячими, а души светлыми и открытыми! За любовь!

Тилли совсем зарделась и скрывая смущение сделала несколько мелких быстрых глотков. Значит, я угадал. Только бы неведомый предмет воздыханий не оказался бы мерзавцем. Не