Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

же папок, только другого вида. Пусть они будут в виде круга. Как только папка приобрела круглую форму, то тут же стала прозрачной. В ней были нарисованы две кнопки — «вкл» и «выкл». Но не только это. От кнопки «вкл» шла ниточка к следующей круглой папке, где тоже имелось две кнопки «прямое действие», «обратное действие», и от этих кнопок тоже расходились линии на две папки в которых имелись кнопки с одинаковыми названиями «на себя» и «на окружающих».

Я уже было решил активировать кнопку «выкл», хоть артефакт теперь и не оказывал на меня влияния, но тут увидел, что Василиса начала снимать с себя бижутерию.

Тряхнув головой, я осмотрелся вокруг, и понял, что не один я пострадал от внезапно нахлынувших чувств. Соловей и Метелка все еще смотрели на Василису влюбленными глазами, чуть ли не раскрыв рты от восхищения. Лихо, наоборот, зло скалился, а рука его лежала на ноже, висящем на поясе.

— Быстро ты, Илья Иванович, очухался! — послышался удивленный голос Василисы, которая отколола лишь брошь, и теперь снимала сережки. — Лихо, будь так добр, убери руку с ножа, ты меня пугаешь. Я лишь хотела показать, на что способны эти украшения.

Так, понятно. Экспериментаторша хренова. Хотя, стоит признать, мне это принесло только пользу. Я, оказывается, могу спрятаться от некоторого магического воздействия, нырнув в свой виртуальный мир. Хотя точно не известно, от любого ли? Может только от воздействия предметов. Но все же. И то, что я делаю это на автомате, только радует. Хотя это произошло после того, как я сделал Оценку. Надо будет поразмышлять на досуге об этом.

Еще один момент. Почему я не уловил опасность, мне понятно. Вспомнились слова Апраксии о действии напитка, что я принял из ее рук. Явного вреда ни то зелье, ни этот артефакт не наносят. Но получается, что я во второй раз, без явной опасности, подвергаюсь чужому воздействию. И это, думаю, далеко не весь спектр возможных «безопасных» заклинаний, после которых ты будешь жить, только вопрос какой жизнью? Мотаем на ус. Умение Муромца не панацея, и не стоит всецело на него полагаться.

Ну и последнее. Пока Василиса не активировала артефакт, а сделала она это прикосновением украшения к коже (не словами или магически усилием, а просто прикосновением, возможно к определенному месту на теле, значит и такие варианты существуют), я не ощущал магию, что упрятана в нем. Вывод: если предмет не фонит магией, еще не означает, что это обычный предмет. А еще, когда Василиса все же «включила» действие предметов набора, я все равно не ощутил этого, увлеченный ее красотой. Так что и Василиса, совсем не проста. Но я, в общем-то, и не полагал ее таковой.

Из всего этого следует, что нихрена я еще про магию толком не знаю.

-… постепенно, с каждым снятым предметом, — вынырнув из своих мыслей, услышал я слова Василисы. — Видишь, снимаю колечко, и чары почти спали. Но это так только кажется. Влюбленность остается где-то в глубине души. Это со временем проходит, так что не беспокойтесь, через несколько дней, вы будете относиться ко мне как прежде, хотя вам и сейчас кажется, что так и есть. Но если провести несколько десятков таких сеансов, то может наступить критический, переломный момент, когда без всяких побрякушек вы станете обожать меня, и выполнять все мои капризы.

Видимо мою задумчивость Василиса восприняла как «правильный», постепенный выход из нирваны, и ее удивление по поводу моего резкого возвращения в норму прошло. Ну я и не стал переубеждать, не увидел в этом особой необходимости.

— Честно говоря, только дурак не поймет, после того как ты скинешь свою бижутерию, что произошло что-то не совсем правильное, — засомневался я.

— Так эти предметы никто разом и не надевает, — усмехнулась Василиса, — это я для тебя, специально надела весь набор, что бы продемонстрировать его силу. Ведь когда я только колечко примерила, ты ничего кроме легкой приязни ко мне и не почувствовал, так?

— Верно, — кивнул я, припоминая, что в тот момент лишь отметил грацию и пластику движений, каких не замечал ранее, все так же считая ее высокомерной занозой.

— Вот так, постепенно, день за днем, и закидывается удочка в чужую душу, — улыбнулась она милой улыбкой, от которой мамонты и замерзли в свое время, — то колечко наденешь, то сережки, никто и не замечает, как растет привязанность, от которой потом, ой как трудно отойти. А подсечь рыбку можно уже после дюжины свиданий. Надев же весь набор, можно и не выжидать. Но в этом случае ты правильно угадал Илья Иванович, его лучше не снимать, потому, как только поймет, тот на кого оказывается воздействие, так же, как и Лихо, сразу за кинжал возьмется.

— И много таких рыбок… — я хотел спросить «ты наловила», но в последний момент передумал, — Гхм. Водятся в местном пруду?

— Много ли, мало ли, то не ваше дело! — засмеялась Василиса. — Подарок этот мне достался в наследство от папочки, вот и берегла его как память. А одна дура, прознав про его действие, на одном из приемов, когда князю по зарез нужно было кое-что выведать у одного из гостей, решила, что и ей такое украшение сильно нужно.

— Апраксия? — догадался я.

— Больше некому. Владимир думает, что я только одной своей красотою могу кому хочешь сердце навылет пробить и голову вскружить, но это не так. Да и не люблю я комедии разыгрывать, проще зельем, что язык развязывает, гостя угостить. Но не всегда такой подход удобен. Многие ведь потом понимают, что язык у них не просто так развязался. Вот и приходится иногда помогать князю укреплять землю русскую и добиваться дружеских отношений с пограничными княжествами другими методами. Некоторые витязи приносят клятву верности, уверенные в том, что поступают так в угоду мне, лишь бы их приняли в Киеве, что бы повидать меня еще раз. А Апраксия видать подметила, что как появляюсь я в этих драгоценностях, так и гости сговорчивее становятся.

— Что-то по Апраксии не скажешь, что она желанна многим, — припомнил я те пошлости, и откровения, что творились в моем «сне», и ее похотливый взгляд в сторону Тугарина, — скорее наоборот, она готова сама кинуться на каждого встречного и поперечного.

Василиса вновь рассмеялась.