"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Всё, хватит с меня.

Я тихо выскочила из душной, пахнущей лекарствами комнаты, едва сдерживая желание сорвать с себя испачканные вещи. Вместо того чтобы послушно идти в свои покои и отдавать себя на растерзание горничным, я свернула в Западное крыло и укрылась за дверями дворцовой библиотеки.

До начала бала оставалось чуть больше двух часов. Слуги расстилали ковры, музыканты настраивали инструменты, а гости примеряли лучшие наряды, готовясь праздновать завершение смотрин. Здесь же царило спасительное уединение, пахло старым пергаментом, кожаными переплётами и сухой лавандой.

Я прошла в самый дальний угол, к высокому окну, и обессиленно опустилась в глубокое бархатное кресло, подтянув колени к груди. Мне нужно было побыть одной, чтобы разложить по полочкам тот хаос, что бурлил в голове.

Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь на покрытую инеем арену. Внутри вела войну странная дилемма. Стоит ли мне ненавидеть Роберта? С одной стороны, его надменность и жестокость вызывали глухую ярость — он задел мою гордость, заставил отступать с позором и принял эту лицемерную победу. С другой стороны... он был единственным из всех претендентов, кто проявил ко мне искреннее уважение как к воину. Он не стал унижать меня жалостью или фальшивыми уступками. Этот поединок между нами...

Образ Роберта мгновенно померк, стёртый из памяти плотной чернильной тьмой. Перед глазами вырос Лео.

Воспоминание о том, как он разнёс ограждение и возник передо мной живым щитом, заставило моё сердце болезненно и сладостно сжаться. Меня накрыла мощная волна восхищения, от которого закружилась голова. Он дрался со звериной яростью, лишь бы никто не смел коснуться меня или причинить боль. В этом было столько сокрушительной преданности, что у меня перехватывало дыхание. Он первый понял, что я пасую, и защитил. Сколько бы времени не прошло в разлуке, Лео, кажется, знал меня лучше всех.

Тихий щелчок двери заставил меня вздрогнуть. Я резко опустила ноги с кресла и замерла, вглядываясь в полумрак между бесконечными рядами книжных стеллажей. Шаги приближались — тяжёлые, чуть неровные, но абсолютно уверенные. Этот ритм я узнала бы из тысячи.

Я инстинктивно поднялась на ноги, но не успела сделать и шага. Из тени книжных полок соткался Лео. Его гвардейский китель был расстёгнут на верхние пуговицы, открывая напряжённую шею, ткань покрывали пятна крови и грязи, а на скуле и подбородке виднелись свежие багровые ссадины от ледяных осколков. Но глаза горели тем самым диким, неуправляемым огнём, который я видела на арене.

Я не успела издать ни звука. Лео перемахнул разделяющее нас расстояние в два широких, хищных шага. Его ладони резко взметнулись и с глухим стуком врезались в дубовые панели стеллажа прямо по обе стороны от моей головы, намертво зажимая меня в ловушке своего тела. От него пахло кожей, горькой полынью и грозовым озоном. Воздух между нами мгновенно выгорел. Он резко подался вперёд и накрыл мои губы своими.

Это был страстный, отчаянный и головокружительный поцелуй. Лео целовал меня исступлённо, с какой-то голодной, накопившейся за день свирепостью, словно выжигал из моей памяти саму мысль о Роберте, об Орионе и о дурацком регламенте. Его горячее дыхание обжигало, а жестковатые, требовательные губы сминали мои без всякой жалости. Я судорожно выдохнула и запустила пальцы в его растрёпанные волосы, притягивая его ещё ближе. Моё тело инстинктивно подалось навстречу, вжимаясь в его крепкую грудь.

Когда он наконец неохотно отстранился на ничтожную долю дюйма, его лоб уткнулся в мой. Мы оба прерывисто дышали, ловя ртом воздух. Я коснулась пальцами его лица, осторожно обводя контур глубокой ссадины на скуле и пытаясь вернуть остатки самообладания. Все наши ссоры забылись сами собой.

— Что ты тут делаешь... Как ты... Тебя же увели?..

— Я удрал.

— Ты идиот, Лео, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Обыкновенный, упрямый идиот. Весь в грязи, лицо исцарапано...

— Он не имел права давить тебя, — сорванным шёпотом процедил он, и его пальцы осторожно очертили линию моей челюсти. — На коленях сегодня остался он, а не ты.

На моих губах сама собой расцвела дерзкая улыбка.

— И ты пришёл за наградой? — тихо шепнула я, обвивая руками его шею и чувствуя, как под моими пальцами бешено бьётся его пульс.

Лео прищурился, в его глазах промелькнула азартная искра.

— Очевидно.

Он не стал ждать, пока я начну возмущаться его наглости. Лео уверенно перехватил меня за талию, легко приподнимая и плотнее вжимая лопатками в стеллаж, отчего несколько старых книг с шорохом сдвинулись на полках. Его руки, сильные и горячие, скользнули мне на поясницу, грубовато сминая тонкую ткань рубашки и притягивая мой таз вплотную к своему.

На этот раз его поцелуй был совершенно другим — медленным, тягучим, ошеломляюще глубоким и полным такой сокрушительной нежности, что у меня окончательно подкосились колени. Он бережно, но настойчиво раскрыл мои губы, сплетая наши языки, заставляя меня заново переживать каждую секунду сегодняшнего безумия. Его пальцы зарылись глубоко в мои распущенные волосы, удерживая за затылок и полностью подчиняя себе мои движения. Я судорожно вздыхала ему в губы, а ладонь Лео скользила выше, очерчивая изгиб позвоночника к шее. Каждое прикосновение к чувствительной коже заставляло меня лишь крепче цепляться за его плечи, растворяясь в моменте.

Но он снова неохотно отстранился, и его янтарные глаза, ещё недавно горевшие слепой яростью, смотрели на меня с такой непривычной, обнажённой мягкостью.

— Я люблю тебя, — тихо, но удивительно твёрдо произнёс он, глядя мне прямо в душу.

Внутри всё перевернулось.

— Я знаю, — выдохнула я тихо и уткнулась носом в его шею, чтобы спрятать накатившие эмоции.

Лео ласково зарылся лицом в мои волосы, оставляя невесомые поцелуи на макушке и виске. Его ладони продолжали согревать мою спину, медленно поглаживая. В его неторопливых, бережных движениях не осталось и следа от недавней агрессии — только отчаянное желание защитить и удержать рядом.

— Мне пора идти, — глухо разорвал он тишину. — Моя самодеятельность сильно взбесила Совет. По сути, я сорвал им весь дипломатический приём. Меня заперли, и будет очень плохо, если гвардейцы заметят мою пропажу.

Он разжал пальцы, в последний раз нежно проведя ладонью по моей щеке, и сделал шаг назад.

— Береги себя.

Прежде чем я успела что-то ответить, его фигура бесшумно растворилась в полумраке дверного проёма.