Блич: Целитель - Xiaochun Bai

поднимался тонкой струйкой, извиваясь в неподвижном воздухе. Урахара держал в руках не то свиток, не то чертёж, но взгляд его, скрытый полями традиционной зелёной шляпы с полосатым узором, казалось, был направлен не на бумагу, а куда-то внутрь себя. Его лицо, обычно оживлённое игривой улыбкой, сейчас было спокойным, почти сонным. Он медленно, с едва заметным наслаждением, сделал глоток чая, поставил чашку на стол и тихо, про себя, произнёс:

— Ммм… Вкусно.

Справа от него, упираясь спиной в стеллаж с книгами в потрёпанных переплётах, сидел Цукабиши Тессай. Бывший капитан Отряда Кидо, гигант с бородой и усами, которые могли бы внушать трепет, если бы не его нынешний вид. Он был облачён в простую, мешковатую одежду, а в его огромных руках, способных крушить стены одним заклинанием, была… газета. Обычная, утренняя газета на японском. Он читал её с глубокомысленным, даже слегка насупленным выражением лица, время от времени шумно перелистывая страницы. Звук разглаживаемой бумаги был одним из немногих чётких звуков в этом тихом царстве.

Атмосферу ленивого покоя нарушали лишь два других обитателя магазина. Девочка лет десяти-одиннадцати, Уруру Цумугия, с двумя торчащими в разные стороны хвостиками и вечно недовольным выражением лица, протирала пыль с полок тряпкой, яростно ворча себе под нос. Она двигалась резко, угловато, и каждый её взмах тряпкой поднимал новые облачка пыли, которые тут же попадали в солнечные лучи и начинали свой медленный танец.

— И почему я всегда должна это делать? — шипела она, с силой проводя тряпкой по бутылке с каким-то мутным зельем. — Дзинта! Дзииинтааа! Ты опять раскидал эти свои вонючие семечки повсюду!

Дзинта Ханакари, мальчик примерно того же возраста, с озорной ухмылкой и вечно растрёпанными волосами, носился между стеллажами, как ураган в миниатюре. В руках он сжимал длинную деревянную ложку, которую использовал как меч, сражаясь с воображаемыми врагами.

— Ха! Получай, тёмные силы! Мой удар света! — выкрикивал он, делая выпад в сторону воображаемого противника и задевая при этом ногой вазу с сухими ветками. Ваза закачалась, но не упала. — Уруру, это не семечки! Это стратегические боеприпасы! Я изучаю тактику!

— Тактику засорения магазина?! — завопила Уруру, швырнув в него тряпкой. Тряпка, мокрая и грязная, пролетела мимо и шлёпнулась о пол рядом с Тессaем.

Тессай даже не вздрогнул. Он лишь медленно опустил газету, посмотрел на тряпку, потом на Уруру, потом снова поднял газету, шумно перелистнул страницу и пробормотал что-то неразборчивое, похожее на «…дисциплина… порядок…».

Урахара, наблюдая за этой сценой краем глаза, лишь слегка приподнял уголок губ в улыбке. Он снова поднёс чашку к губам, собираясь сделать ещё один глоток этого идеально заваренного, почти церемониального чая.

И в этот самый момент, когда пар от его чашки извивался в луче солнца, когда Тессай шуршал газетой, когда Уруру готовилась запустить в Дзинту уже не тряпкой, а чем-то более тяжёлым, а Дзинта принимал героическую позу для нового «удара»…

…раздвижная дверь магазина с характерным шелестом и лёгким звоном колокольчика над ней — рванулась внутрь.

Но не так, как её обычно открывают. Её не отодвинули в сторону. Её взорвали. Не взрывом огня, а взрывом скорости, силы и отчаяния. Полозья, на которых она скользила, взвыли пронзительным металлическим визгом. Сама дверь, сделанная из прочного дерева и бумаги, выгнулась внутрь, чуть не сорвавшись с петель. Колокольчик издал не мелодичный звон, а один короткий, истеричный дребезжащий звук и умолк, сорвавшись со шнурка и улетев в угол.

В проёме, залитом теперь не мягким светом, а резкими лучами уличного солнца, стояла Йоруичи Шихоин.

Но это была не та Йоруичи, что могла бесшумно красться по крышам или игриво дразнить своих друзей. Её фигура, обычно полная скрытой силы и грации, была напряжена до предела, как тетива лука перед выстрелом. Её короткие, фиолетовые волосы были спутаны и покрыты слоем серой пыли и чего-то тёмного, похожего на сажу или грязь. Её лицо, обычно озорное или уверенное, было бледным, на лбу и скулах виднелись свежие царапины. Её одежда — простое, тёмное трико, удобное для движения, — была в нескольких местах порвана, края разрывов обгорели. Дыхание её было не ровным, а прерывистым, глубоким, как у человека, только что закончившего бежать марафон на пределе сил.

Но самое шокирующее было не это.

На её левом плече, перекинутое как мешок, но с осторожностью, которая не соответствовала грубости позы, лежало… нечто.

Это было огромное, бесформенное скопление плоти, кости и тёмных материалов. Оно было около двух метров в длину, если не больше, и настолько массивным, что даже мускулистое плечо Йоруичи под ним казалось хрупким. Это было тело. Но тело, которое явно пережило катаклизм. Оно было частично покрыто лоскутами тёмной, обгоревшей ткани, похожей на униформу шинигами, но эти лоскуты были вплавлены в кожу, а то, что было под ними… Кожа, если это можно было назвать кожей, была бугристой, покрытой струпьями из застывшей, блестящей субстанции цвета ржавчины и гноя. В нескольких местах из-под неё торчали обломки костей — не белых, а тёмно-серых, почти чёрных, с неровными, сломанными краями.

И маска. На том, что должно было быть головой, наполовину прижатой к спине Йоруичи, была маска. Но не цельная. Большая, асимметричная, напоминающая скрюченный совиный клюв, она была покрыта глубокими трещинами. Одна из трещин шла прямо через «глазницу», из которой не светилось ничего — только глубокая, тёмная пустота. Сама маска была не белой, а землисто-серой, с жёлтыми подтёками, и казалось, она дышала — не поднималась и опускалась, а слегка пульсировала, как живой, больной орган.

Это существо — Пустой, мутант, нечто — было бездвижно. Но сама его неподвижность была зловещей, тяжёлой, насыщенной невыпущенной болью и искажённой энергией.

Йоруичи, не сходя с места, сделала один тяжёлый, резкий шаг вперёд, через порог. Её нога, обутая в лёгкую сандалию, опустилась на полированные деревянные половицы магазина Урахары.

И пол — толстый, добротный, выдержавший годы, — под её ногой и под тяжестью её ноши, с оглушительным, сухим КР-Р-РАК! треснул. Не одна доска. Целый участок пола, площадью в квадратный метр, прогнулся, образовав паутину глубоких трещин, расходящихся от точки удара. Пыль, древесная стружка и мелкие щепки взметнулись в воздух.

В магазине воцарилась мгновенная, оглушающая тишина.

Шуршание газеты прекратилось. Тессай медленно, очень медленно, опустил газету. Его глаза, обычно спокойные или строгие, стали огромными. Он смотрел на Йоруичи, на существо у неё на плече, на треснувший пол.