Узоры тьмы - Кэри Томас

В пятницу Анна сидела в школьной библиотеке, делая вид, что работает, но работать не выходило. И дело было не только в шепотках вокруг нее, но и в шепотках в ее мозгу, которые озвучивали ее собственные подозрения. О чем они говорили? И почему скрывали это от остального ковена? Ей хотелось доверять Эффи, но правда заключалась в том, что она не доверяла. Слишком много всего невысказанного по-прежнему оставалось между ними, и слишком многое в Эффи ей было не под силу понять. Весь прошлый год Эффи использовала магию в своих играх; кто мог гарантировать, что она не решила сделать это снова? Но каким образом во все это замешана Мэнди? И имеет ли это отношение к тому, как она в последнее время себя вела?

Шепотки вокруг становились все более яростными, ученицы опасливо косились на нее, напряжение в читальном зале нарастало, как будто все чувствовали ее тревогу. Последнее, чего Анне сейчас хотелось, – это спровоцировать очередную истерику. Она уткнулась в свою работу и с изумлением осознала, что каракули, которые она рассеянно царапала на бумаге, начали напоминать что-то вроде языка мертвых…

Анна скомкала листок и, сунув его в рюкзак, поспешила к двери. Ей нужно было выйти. Немедленно. В соответствии с новыми правилами ученикам не разрешалось во внеурочное время находиться вне специально отведенных зон, но в библиотеке ей не хватало воздуха. Она решила, что пойдет в столовую для шестого класса, это не возбранялось, там могло быть потише… вот только ноги ее сами собой замедлились, когда она поравнялась с кабинетом музыки. Анна остановилась перед дверью. «Всего две минутки», – сказала она себе. Две минутки погоды не сделают.

Пианино заиграло еще даже до того, как она опустилась на табуретку, – так отчаянно музыка внутри ее требовала выхода. Анна присоединилась, положив пальцы на клавиши и испытывая облегчение, которого жаждала, чувствуя, как рассасывается тугой ком в горле и снова начинает биться сердце…

Дверь у нее за спиной открылась.

– Так-так-так, кое-кто попался с поличным.

Все вновь схлопнулось. Анна медленно повернулась на табуреточке и обнаружила, что в дверях стоит Эндрю. Он, судя по всему, видел, как она заходила. Дура, дура, дура. Она вскочила и потянулась за рюкзаком:

– Я всего лишь хотела немного поиграть… Я пойду.

Но он уже зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

– Думаю, ты не хуже моего знаешь, что тебе не полагается тут находиться, правда? – Он угрожающе умолк, давая ей возможность осознать, что она целиком и полностью находится в его власти. – Ты же девочка умная, я помню это по урокам. Но выходит, недостаточно умная.

– Брось, Эндрю, – небрежным тоном произнесла Анна. – Я провела тут всего две минуты. Отпусти меня. Зачем докладывать об этом Имзу? У него на меня и без того достаточно всякого.

– И то верно, – произнес он, окидывая ее с ног до головы взглядом, от которого ей захотелось съежиться. – Твое нахождение в кабинете музыки – это ерунда, но, с другой стороны, я могу сказать ему, что видел, как ты тут занималась магией. Камер нет. Твое слово против моего.

Он поднял брови и растянул губы в улыбке.

Анна с колотящимся сердцем прижалась спиной к пианино. Кабинет музыки всегда был для нее чем-то вроде убежища, теперь же превратился в капкан.

– Это неправда!

Эндрю пожал плечами:

– Правда в наше время штука гибкая, так ведь? Разумеется, если ты приложишь определенные усилия, я могу и передумать…

Он фыркнул, как будто сам испытывал неловкость от своего предложения, однако его глаза вновь обежали ее с ног до головы – торопливо, возбужденно. По коже у Анны поползли мурашки. Она бросила взгляд ему за спину. Не такой уж он и крупный… можно попытаться прорваться мимо него.

– Эндрю, пожалуйста…

Он подошел к ней вплотную:

– Мне просто хочется посмотреть, вокруг чего такая шумиха…

Анна готова была сделать что угодно, но только не это. Она швырнула в него рюкзак и попыталась прошмыгнуть мимо к выходу, но он схватил ее и прижал к двери. Его руки принялись шарить по ее телу, в то время как он попытался поцеловать ее, жарко дыша ей в лицо. Анна что было силы двинула коленом ему в пах. Он согнулся пополам, и она успела дернуть за ручку и выскользнуть за дверь.

Она бросилась бежать по коридору и завернула за угол. До нее донесся топот Эндрю, преследовавшего ее. Она добежала до следующего угла, завернула – и увидела Питера. Он дежурил перед дверью какой-то аудитории. Вся дрожа, она бросилась к нему.

Он взял ее за руки:

– Анна, что случилось?

– Эндрю, – выдохнула она, и тут он собственной персоной показался из-за угла. – Он попытался принудить меня к…

– Она находилась в кабинете музыки в одиночестве. – Эндрю попытался отдышаться, чтобы голос его звучал увереннее. – Я допрашивал ее, когда она сбежала.

– Неправда! – выкрикнула Анна. – Он прижал меня к стене и пытался… пытался…

Она дрожала всем телом.

Питер резко обернулся к Эндрю:

– Ты ее трогал?

– Ой, да кому она нужна, – пожал плечами Эндрю. – Брось, Ноуэлл, я просто пытался немного поразвлечься. Ты же сам понимаешь…

Питер сощурился, переводя взгляд с одной на другого и тщательно взвешивая ситуацию.

– Отправляйся в кабинет к Имзу, – холодно процедил он наконец. – Он будет поставлен об этом в известность.

Эндрю выдавил из себя злобный смешок:

– Ты не видишь дальше собственного носа! Она точно такая же шлюха, как и Эффи.

– Пошел отсюда! – взревел Питер.

Эндрю проглотил готовый сорваться ответ и, гневно закусив губу, ссутулился и вышел. Питер вновь обернулся к ней:

– Анна, этого не должно было случиться. Я донесу до Имза, что произошло на самом деле, и добьюсь, чтобы Эндрю исключили из числа старост. Это ему с рук не сойдет.

Анна выдохнула, но все ее тело было по-прежнему напряжено, настороже, странно отстраненное от нее самой. Она оглянулась назад, туда, откуда прибежала:

– Мне нужно забрать мой рюкзак, он остался там…

– Окей, – кивнул Питер. – Давай сходим заберем его.

Они молча дошли до кабинета музыки. Рюкзак валялся на полу, его содержимое было раскидано в разные стороны. Питер помог Анне все подобрать. Они распрямились и некоторое время стояли друг напротив друга. Питер смотрел мимо нее в коридор:

– Тебе не следовало находиться здесь в одиночестве. Могло произойти что угодно.

Анна отстранилась от него, ощутив, как ее охватывает гнев:

– Я всего лишь играла на пианино.

– Я знаю. – Он потянулся обнять ее, но