Фантастика 2026-72 - Даниил Сергеевич Калинин

— Сколько у нас времени, ты хочешь сказать? Времени нет, — Тесак присел на стол рядом. Сейчас его лётные очки как никогда мешали Марту понять, о чём тот думает. Эти «глаза» всегда смотрели абсолютно одинаково и совершенно бесстрастно. Март знал, что и сам он обладает таким же, ничего не выражающим, стеклянным взглядом. Иногда это было удобно. Но только не теперь. — Если динамика сохранится, все накопленные ареной ресурсы будут исчерпаны за неделю, не больше.

Прежде чем продолжить, Март замолчал на минуту, прислушиваясь. Мальчик спал. Сердце билось замедленно, дыхание оставалось глубоким и ровным. Но даже уверившись, что его слова не услышит больше никто, Март спросил беззвучно, одними губами:

— Это убьёт его?

Тесак помедлил, прежде чем ответить, и на мгновение Март почувствовал, как внутри него всё оборвалось.

— Не сразу, — сказал лучший мясник Города. — Я никогда не стану Мастером Слова, но я достаточно знаю. Я понимаю, что такое магия, и по каким законам она работает…. У Лека есть ещё один ресурс, может быть, его хватит на гораздо большее время….

— Какой? — спросил Март, когда пауза затянулась.

— Сам Лек, — ответил Тесак, потянувшись в задний карман джинсов за портсигаром.

— Лек? — Март недоверчиво вскинул брови. — Ты хочешь сказать, что один человек может обладать энергией большей, чем сотни людей, умерших на арене? А толпы зрителей? Ты сам знаешь, были дни, когда генераторы не справлялись с потоком, настолько мощным он был…. И ты серьёзно считаешь, что один человек способен перекрыть всю эту мощь, собранную не за год и не за два? — Март сам не заметил, как заговорил громче, и осёкся, услышав мучительный стон спящего мальчика.

Они оба замолчали. Мальчик вздохнул прерывисто, как вздыхают уставшие от долгого плача дети, подтянул ноги к груди и снова затих.

— Надо было укрыть его, — пробормотал Март едва слышно.

— Зачем ты притащил его, Март? — в голосе Тесака вдруг прорезалась злость, он заговорил громким шёпотом. — Не надоело ещё? Не наигрался? Свернул бы ему шею и бросил в развалинах, оказал бы парнишке большую услугу! Сколько можно?!

— Тесак! — Март и сам перешёл на громкий шёпот.

— Что?!

— Прекрати, — Март помедлил секунду, прежде чем продолжить, — я знаю, что делаю…

— Очень на это надеюсь! — мясник не скрывал усмешки. — Точно так же ты говорил и в прошлый, и в позапрошлый раз. Напомнить, чем это всё заканчивалось?

— Прекрати, Кир, — повторил Март жёстко, и Тесак внезапно осёкся. Плечи его поникли.

— Мы говорим о Леке, — продолжил он так, как будто и не было этой короткой перепалки. Открыв портсигар, выудил одну из двух оставшихся в нём сигарет, постучал о крышку, размял в пальцах. — Согласись, его нельзя назвать заурядным человеком.

Март сдержанно кивнул. Тесак рассеянно похлопал себя по карманам куртки, нашёл зажигалку. Промычал прикуривая:

— И не забывай, что энергия, загнанная в аккумулятор, не обладает собственной волей. Она течёт, куда её направят, и ничто ей не препятствует. — С наслаждением затянувшись, задержал дым в лёгких, а потом выпустил облако прямо в лицо Марту. — Лек — не батарейка. — Мясник с удовольствием наблюдал, как морщится Март. Чувствительные рецепторы лекана не терпели сигаретного дыма, запах дешёвого табака превращался для него в невыносимую вонь, и мясник знал это. — Лек будет сопротивляться. Уверен, его хватит надолго, а вашему разлюбезному Схарму придётся сесть на жёсткий энергетический паёк.

— Плохо, — сказал Март, поднимаясь. — И так, и так плохо. Они нужны мне оба. И Лек, и его хозяин. Если они убьют друг друга, я останусь ни с чем. Что мне делать, Тесак?

Мясник пожал плечами. Встал и прошёлся по комнате от письменного стола к лабораторному, от лабораторного — к шкафчику с лекарствами. Замер, глядя на своё отражение в стеклянной дверце. Март терпеливо ждал.

— А может, оставишь всё как есть? — спросил Тесак тихо. — Уйди из Города. Насовсем. Забирай с собой этого, — Тесак кивнул на кушетку, — и уходи подальше отсюда. Забудь всё, что оставил здесь. Навсегда. Ты очень меня этим обяжешь, я ведь торчу здесь только из-за тебя…

— Нет, Кир, — ответил Март так же тихо, — я не могу. Ты знаешь. Я не могу.

Тесак сплюнул недокуренную сигарету. Растёр окурок подошвой.

— Ну тогда ищи других источников энергии, — ответил он зло.

— Где?

— Понятия не имею. Я не настолько сведущ в магии. Бездарность, сам знаешь.

Глава 4

Март вышел от Тесака раздосадованный. Лек требовал его к себе всё чаще, а Марту всё труднее было выносить эти встречи. Уже не раз Март ловил себя на том, что старается избегать Лека, больше времени проводя на стенах, в цехах, в городе. С каждым днём Лек становился всё раздражительней, его подозрительность росла, превращаясь в паранойю. График Тесака многое объяснял. Но едва ли мог чем-то помочь. Скорее наоборот. Глядя на цифры, Март понимал, что даже он скоро не сможет договориться с Леком. Схарм, заключённый в ловушку маг иного мира, изнутри пожирал самого верного из своих слуг. И точно так же, как его хозяин когда-то, Лек чувствовал, что проваливается в волчью яму, вырытую собственными руками. Хуже того. Март тоже чувствовал это и не видел способа выбраться из ловушки.

Здание гудело как растревоженный улей. По коридорам пробегали вооружённые люди и леканы, громко хлопали двери комнат. Невольно подобравшись, Март прибавил шагу. Это могло быть всё что угодно: от очередного сдвига до очередной попытки осаждающих проникнуть на территорию комбината, сломить, наконец, его защиту.

Однако крики, доносившиеся из внутреннего двора, не походили ни на панические вопли, ни на воинственные кличи. Март вышел на лестницу, и, дёрнув так, что задрожали заиндевевшие на морозе стёкла, распахнул окно на улицу. Дохнуло свежим студёным ветром, смёрзшийся сугробик упал с рамы и, прокатившись по оконному откосу, разлетелся сверкающими искрами далеко внизу. Люди, стоявшие прямо под стеной, всколыхнулись, спеша отойти подальше. Март окинул взглядом двор.

Там, где не более получаса назад их встретил один-единственный часовой, теперь толпилась масса народу, и даже отсюда, с высоты третьего этажа, невозможно было понять, что творится в узком пространстве между плотно притиснутых друг к другу