"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

  - Господа, кто обронил значок четвертого ранга?

  Из-за дальнего стола к нему стал выбираться художник, мастер Имво, на всякий случай махая модным рукавом. Он 'обронил'. Мальчику Шоре все слова уже раз триста были сказаны, поэтому мальчик получил подзатыльник, Илан указал ему на выход. Отдать художнику утерянное сокровище, взять кружку с чаем и молча скрыться не удалось. Художник потащился за Иланом следом.

  Илан вначале не понял, что мастер идет именно за ним. Был занят своими мыслями и уверенно разделившейся на две части собственной головой. Внутренний доктор Илана думал так: да будь оно все проклято, и Намур, и Эшта, и имперская эскадра, и городская гильдия врачей, и хофрский парусник, и свинцовые ящики, и Небесные Посланники, никогда в жизни я не плутал в подобном лабиринте! Недогосударь считал немного иначе: если бы я не был тем, кто я есть, если бы я родился в другой стране, в другой семье, мне было бы в пятьсот раз хуже, чем сейчас, а так - плохо, но весело. Спасибо, мама Арденна, по крайней мере у тебя под крылышком не бывает скучно, не приходится развлекать себя, как это делала царская семья в прежние века. А захочется крови по локоть или по колено - это мы с доктором всегда легко устроим.

  Несмотря на больную ногу, ходил Илан по-докторски быстро, привычка. Мастер Имво нагнал Илана только у чугунной лестницы.

  - Простите, доктор, можно вас спросить! - крикнул он, когда Илан уже занес ногу над первой ступенью.

  Илан слишком быстро обернулся и расплескал чай на перила.

  - У вас очень характерное лицо! - запыхавшись, проговорил художник. - Очень арданское, благородное. И у вас прекрасные руки! Я хочу вас нарисовать, если вы не против!

  - Почему вы у меня спрашиваете? Рисуйте, разве вам кто-то мешает? - удивился Илан.

  - Вы меня не поняли. Для настоящего портрета нужно будет, чтобы вы мне позировали. Хотя бы четверть стражи в день, примерно декаду.

  Илан потряс головой - кто из них сейчас не понимает, о чем говорит? У вас есть планы насчет доктора Илана, господа? Складывайте их на подоконник.

  - Простите, - сказал он, - у меня не будет на это времени. - Очень много работы и забот помимо работы. Я не смогу.

  - Тогда... Тогда... можно я буду ходить за вами и делать наброски? Я так не очень отвлеку вас от вашей работы?

  Илан пожал плечами.

  - Кроме операционной, - сказал он. - И аккуратно. Чтобы в экстренной ситуации о вас никто не спотыкался.

  - Я сбегаю за бумагой и карандашами, - обрадовался художник. - Как вас найти, если что? Как ваше имя?

  - Доктор Илан, - сказал Илан. - Я хирург и обычно нахожусь в хирургическом отделении на первом этаже, вход открыт со стороны столовой.

  - Я приду сегодня, - пообещал художник.

  Тебя мне только не хватало, мастер, подумал внутренний доктор, зуб даю, мастер, ты не представляешь, на что подписался.

  Дай ему срисовать любой семейный портрет из флигеля, и пусть успокоится, подумал недогосударь Шаджаракта. Вслух Илан не сказал ничего. Тяжело же матери быть единой в двух лицах.

  В седьмом кабинете и смежной с ним лаборатории работы были окончены. Дверь настежь, на полу каменное крошево, песок и стружка, растянутые дорожками грязных следов из угла в угол и вокруг столов. Мрамор под свежеустановленной раковиной изуродован, стены как будто специально кто-то мазал разведенной в воде сажей. Единственное чистое место - угол, в котором под попоной стоял микроскоп. Сама попона - ее осталось только выбросить. Мыши в одной из клеток прогрызли угол и ушли в самоволку. Ладно, наплевать. Все равно эксперимент с пещерной плесенью можно считать завершенным, лекарство работает в точности так, как было предсказано в рукописи. А пока у Илана дойдет до постановки на мышах следующих опытов, в другой клетке новых трижды народится. Как он был наивен, надеясь, что в тишине и покое провинциального лечебного учреждения займется исследованиями!.. Зато есть вода, и холодная, и чуть теплая. В остальном... То, что было заперто, так и осталось заперто, но кто-то лазал по всем доступным местам, потому что дверца в тумбу стола приоткрыта, а мелкий гребешок вычесывать вшей, который Илан положил на сейф сверху и хотел сейчас взять для Мыши, пропал.

  Нет, ну что за юхня опять. Только покажется, что жизнь становится терпимее - сразу или чай разольешь, или нужную вещь стоимостью в медяк сопрет кто, или столичным гостям припечет на хвост упасть, или все сразу. По мелочи, но загоняют со всех сторон, без выхода, без надежды, что все это прекратится, без спасения. А если проявляешь добрую волю, хочешь помочь с распутыванием загадки - сталкиваешься с дюжиной, и они запутывают тебя самого, так легкомысленно поддавшегося, обратно, словно шелкопряда в кокон. Когда ты, доктор, научишься не усложнять себе жизнь? Где твои три выходных? На что ты их протоптал? Забудем про 'выспался'. Но когда ты в последний раз слушал музыку, читал книгу, был в театре, на прогулке, на свидании, в конце концов? Так нельзя. Попробуй чем-нибудь себя отвлечь хоть напоследок.

  Кабинет Илан бросил открытым. Пока туда не зайдут уборщики, делать в нем нечего. Решил заглянуть в пустой корпус, посмотреть, что там творится. Потворство любопытству и пустая трата времени, но нужно проветрить голову. А в пустом корпусе весело. Там два огромных бальных зала, помимо тронного, больший превращен в склад барахла, в меньшем бродят оркестранты, вразнобой пиликая смычками на виолах, пощипывая струны мандолин или посвистывая флейтами и рожками. На середину зала там вытолкали древний дворцовый клавикорд, много лет пылившийся в углу, протерли на нем росписи, почистили клавиши, сняли деки, чинят и настраивают. Вместо прежних странных, безжизненных и сухих звуков, похожих на щелканье гусиным пером по бумаге или хлопки вожжей по лошадиному крупу, тот начал издавать неожиданно мелодичное, приятное слуху треньканье. Илан несколько сотых постоял в дверях, наблюдая за столичными гостями, пока один из них не потеснил перебирающего клавиши настройщика и,