Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

что сейчас она выскользнет из моей руки. Граф, не торопясь, прошествовал по залу, как и в прошлый раз не глядя на стражников, что вытянулись перед ним. На столе больше не было костей, мечи пристегнуты к поясам, как и положено гвардейцам, а их виноватые физиономии с опущенными долу глазами говорили сами за себя. Казалось, они не видят ничего вокруг от страха получить выговор, нет, не от графа, от собственного начальства, которому этот аристократ может рассказать об инциденте на посту…

Мы спокойно прошествовали через караулку и, спотыкаясь на каждом шагу, выползли из темной кишки лестниц. Галерея встретила нас тишиной и безлюдьем, что было нам только на руку, и виконт как местный житель повел нас коридорами для слуг, короткими переходами и странными скрытыми портьерами дверями, чтобы через минут пятнадцать распахнуть перед нами двери наших покоев, в которые мы проникли, так никого и не встретив.

***Дагос. Лаиша***

— Вечером ко мне в келью ввалились трое: воин и два жреца.

Верховный держался отстраненно, даже не подходил близко, но эти двое направились прямо к моему жесткому ложу, где я сидела. Нож оказался в руке прежде, чем я подумала о нем, но в этот раз разговоры не велись. Они пришли за силой и намерены взять ее любой ценой. В их глазах я прочитала приговор и тоже не стала ждать или предупреждать. Младший жрец подошел ко мне первым, опередив воина на пару шагов, и стоило ему протянуть ко мне руки, как я ударила изо всех сил, сразу в грудь, с твердым намерением убить и едва успела выхватить свое оружие из падающего тела, но воспользоваться им повторно уже не смогла…

Лаиша замолчала, повторно переживая свою боль и унижение…

— Он был не просто воином, — продолжила она. — Воин-маг или просто маг, не знаю, но ему хватило всего мгновения, чтобы я перестала ощущать свое тело. Я все видела, но сопротивляться могла с трудом. Чувствовала себя мухой в меду — тело стало медленным и неуклюжим, я едва смогла поднять руку. Но даже тогда я ударила его, однако моя медлительность была плохим помощником, и удар прошел мимо цели. А он… О! Он сильно удивился… — выдохнула она.

— Еще бы! — уважительно произнес Лей. — Заклятье твердой воды, именно так оно называется, могут сбросить только обученные маги. Сопротивляться почти бесполезно…

— Поэтому они решили перевести меня из кельи в камеру, — кивнула девушка. — Тот маг сказал, что у меня сильная сопротивляемость и надо в первую очередь сломить волю… — она всхлипнула, но потом вздернула подбородок и продолжила рассказ: — Вызвали из-за двери еще одного, и тот взвалил меня на плечо и понес в казематы. Шли долго. Воин-маг впереди проверял дорогу и не позволял посторонним увидеть меня, потом бугай, что тащил мое тело, а следом верховный жрец. Почему ему так важно было идти с нами, не знаю, но он не отставал ни на шаг. Пройдя по галерее, соединяющему королевский дворец с храмом, мы нырнули в лабиринт коридоров и вскоре стали спускаться. Я все видела, ощущала, понимала, но не могла пошевелиться. Я тщетно пыталась дернуть ногой или рукой, собирая оставшиеся силы, но все было бесполезно… Вот таким беспомощным кулем меня и принесли в тюремный подвал. Там было тихо, даже шаги звучали как-то приглушенно. Меня внесли в камеру и надели цепи, — она машинально потерла запястья, где еще видны были следы кандалов, несмотря на залечивающую магию Лея.

— Ты можешь не рассказывать, — я осторожно коснулась ее плеча, но она так резко дернулась, испугавшись, что я отодвинулась, боясь еще больше навредить.

— Нет, — она сцепила руки в замок и напряглась, — я должна рассказать это один раз, иначе не избавлюсь от пережитого кошмара, — и продолжила рассказ, который мне было даже слушать страшно… — Они надели цепи, концы которых были продеты в кольца: два в потолке, два в стенах и растянули меня на стене, я не могла даже пошевелиться. Мои ноги раздвинули и я стояла, опираясь только на носочки, а руки почти вывернуло из суставов — настолько сильно они натянули цепи… И тогда, — Лаиша опустила голову, больше не в силах смотреть на нас, —тогда жрец спустил штаны и разрезал платье снизу, открыв доступ к… — она замолчала, но потом продолжила, с трудом выталкивая из себя слова и давясь слезами. — Он разрезал белье и отшвырнул его, обкорнал платье, чтобы не мешало, и… и он взял меня, как кашасеру, только ему пришлось это делать спереди, глядя мне в глаза… А второй стоял у него за плечом, стоял и наблюдал. А потом… Потом что-то сияющее выплеснулось на жреца, и хлынула кровь. Жрец отодвинулся. Помню, он сначала улыбнулся и как будто мгновенно помолодел, а потом так брезгливо поморщился и сказал:

— Руан, откуда столько крови?

Тот только пожал плечами.

— Девственница!

— Значит, Руан, — сквозь зубы процедил Лей, ни к кому не обращаясь.

— Очнулась я, — продолжила девушка, — на тюремных нарах. Цепи сняли. Но дверь была заперта. Когда я услышала голоса, то подкралась к решетке, а, увидев графа то во мне загорелась надежда… — она всхлипнула, с обожанием глядя на Рая.

— Сколько времени ты там провела? — я задавала вопросы, а сама костенела от ужаса.

Девушка всего шестнадцати лет от роду, ну ладно, почти семнадцати, но сотворить с ребенком такое… Сама я ненамного старше, но мне было дико, дико и страшно. Лей тоже проникся жуткой историей нашей «гостьи». Только Рай был мрачен, и я видела, совсем не склонен сочувствовать ей.

— Три дня, но могу ошибиться. Какой сегодня день? — Лей назвал. Честное слово, я так и не разобралась с местным календарем, — значит, через два дня мое совершеннолетие. Завтра должен был состояться обряд, — и она замолчала, потому что его не будет. Если кашасеру берут любой, то женщину, подвергшуюся насилию, даже очень высокого рода, даже с избытком силы, которую она может подарить мужчине, через обряд не возьмет уже никто… Теперь ее участь быть игрушкой в руках мужчин — кашасерой, ибо графу родовая честь и родня не позволят пройти через обряд с обесчещенной девушкой. Даже золото, что отец обещал дать в приданое, не заставит Шайгуна смириться с этим.

***Дагос. Немногим позднее***

— Надо как-то вывести ее из дворца, — задумчиво