Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Он развалился в кресле в обманчиво ленивой позе, тогда как в его руках с необыкновенной скоростью плясал и кувыркался кинжал, выдавая снедавшую его тревогу. Рай неподвижно стоял у окна, его задумчивый профиль темнел на фоне обтекающих со всех сторон солнечных лучей и казалось, что это каменная статуя застыла у окна. Настороженные лучики играли на гранях кинжала и я, помимо воли, раз за разом возвращалась взглядом к танцу ножа в умелых руках мага. Когда резко, без предупреждения распахнулась дверь, Лей едва удержал мгновенно занесенную к броску руку. На пороге стояла женщина, даже не так, прекрасная женщина — изящную фигуру обнимало шелковое фиолетовое платье, которое не скрывал накинутый сверху чуть более светлый женский камзол (ну, или как он там называется — не знаю), иссиня-черные волосы уложены в замысловатую прическу, украшенную золотыми нитями с висящими на них искрящимися звездочками камней. При виде нас ее красивое лицо слегка скривилось, но тут же на него вернулось умиротворенное выражение. За ее спиной маячил растерянный Райн, всем своим видом показывающий, что дама проигнорировала его и вломилась к нам весьма бесцеремонно.

Лей выпрямился в кресле, приняв более подобающую позу и убрал в ножны нож. Я повернулась к гостье лицом, старательно выдавливая из себя приветливую улыбку, ведь, несмотря на то что видела ее лишь мельком, сразу узнала в нашей незваной (впрочем, в этом я не была уверена), но все же неожиданной гостье невесту графа. Один лишь Рай даже не пошевелился: как стоял у окна, так там и остался, не произнеся ни слова приветствия.

— Оставьте нас! — повелительно бросила баронесса, глядя в первую очередь на Лея.

Тот, не посмев ослушаться, встал, но, оказавшись за ее спиной, усиленно замотал головой, показывая, чтобы я не уходила. Недоумению моему не было предела, но я покорно кивнула и заняла его место в кресле, тем самым напросившись на возмущенно-недоуменный взгляд баронессы. Села и отстраненно уставилась на огонь, со страхом ожидая окрика графа. В свете солнца из окна его лицо оставалось в тени, потому я не видела его выражения и только надеялась, что поняла безмолвный приказ мага правильно.

Повторять баронесса не стала. Ее взгляд был неотрывно прикован к Раю, и я, стараясь не смотреть на них, внутренне сжалась. Присутствовать на встрече графа с невестой было неприятно, сердце в груди сжимала чья-то безжалостная рука, с каждой минутой сдавливая все сильнее оковами ревности. Головой я понимала, что Рай чужой жених (сама же прервала их свадьбу), но до сих пор мне не вспоминалась немыслимая красота баронессы, яркая, броская. Находиться рядом было почти физически больно, ведь одного взгляда хватило, чтобы почувствовать себя даже не мышью — молью, большой бледной молью, прилетевшей на чужой огонек, чтобы опалить об него свои блеклые крылышки.

В комнате стояла тишина. Рай не спешил показывать себя гостеприимным хозяином. Я же чувствовала себя куклой из музея мадам Тюссо, большой восковой куклой, которой в этом спектакле не предусмотрено ни слова. Наконец, нервы баронессы сдали и она сделала шаг к Раю, и я краем глаза увидела, как мгновенно он отстранился — даже в тени занавесок полыхнули его глаза не то страстью, не то ненавистью. Сжимающая сердце боль слегка отпустила, стоило мне усмехнуться про себя, как близки эти чувства, как похожи они, притягивают и отталкивают, с легкостью порождают друг друга и умирают лишь в безразличии. Здесь безразличия не видно. Все так же из-под ресниц рассматривала я эту пару. Она — невозможно красивая холодной красотой безупречных статуй. Он — не красавец, но благородной внешности с медленно бурлящей магмой сил и эмоций, вулкан, пока еще спящий, но в черноте глаз уже иногда проскальзывают багровые всполохи близкого извержения. И я — немой свидетель, чьи ноги уже чувствуют первые толчки — предвестники пробуждения вулкана, но, застыв в созерцании первых признаков катастрофы, забыла об осторожности, и возможно, буду сожжена первым же всплеском…

— Я пришла помочь в ваших затруднениях, — не выдержала наконец баронесса. — Рай приподнял бровь и хмыкнул. Странно, раньше я за ним подобного не замечала. Он явно старался вывести ее из себя. — Ваша протеже, — она повернулась ко мне и выразительно оглядела с ног до головы, одним взглядом показывая пренебрежение и мне, и моему скромному платью. — Ей необходим соответствующий наряд.

Граф скривился, а я наконец обрела голос:

— Мне достаточно и этого, — возражать было глупо, но отчаянно не хотелось принимать что-то из ее рук. — А еще проще пойти в своей одежде. Народ хочет посмотреть на иномирянку — вот пусть и смотрит на такую, как есть, в джинсах…

— Его величество велит дать вам плетей, — холодно процедила баронесса, — за недостойное поведение…

— Он не имеет права, я не принадлежу ему! — вскинулась я, внутренне холодея и понимая, что проиграла.

Я не знала здешних порядков… А вдруг он действительно может? Дикие нравы, особенно по отношению к женщинам, вполне допускали подобные мысли. И ледяное выражение лица графа подсказало, что она права, может, не во всем, но все же…

— Ты в его владениях, — процедила баронесса, — и я не позволю позорить себя и графа! — отрезала она. — Сейчас придет моя служанка, и вы подберете что-нибудь на бал, королевский портной подгонит, — она сверху вниз глянула на меня, старательно не замечая Рая, — а завтра учитель танцев даст вам урок и постарайтесь запомнить хоть что-то: не исключено, что Его величество решит пригласить вас…

Гостья развернулась на каблуках и, не прощаясь, вышла, хлопнув дверью, больше не удостоив нас даже взглядом.

— Это действительно такая проблема? — осторожно произнесла я, глядя на безмолвную статую, застывшую у окна.

На звук хлопнувшей двери из кабинета вышел Лей и, язвительно улыбаясь, вернулся на свое место, продолжая поигрывать ножом. Из моей спальни осторожно выглянула Лаиша.

— Что-то случилось? — шепнула она мне, глядя на застывшего графа.

— Да вот, баронесса приходила, говорит, я неприлично одета, — усмехнулась, не отрывая взгляда от Рая. — Предлагала прибарахлиться к балу.

Лаиша недоуменно приподняла бровь, с трудом понимая с непривычки мои слова, ну, или мир перевел ей их не совсем так, как я имела ввиду.

— Но это же неприлично, — прошептала она бледнея, — выходить в чужих цветах и с чужими гербами…

— Не поняла, — тут же обернулась я.

—