"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

В кузове ехали шестеро и всё, что не влезло в другие машины. Меня посадили на ящик у заднего борта и первые два часа не замечали.

Потом заметили.

— Товарищ капитан, вы к нам надолго?

— До места.

— А потом?

— А потом обратно.

— Значит, ненадолго, — сказал тот, кто спрашивал.

— А вы лётчик?

— Лётчик.

— А чего с нами?

— Смотрю.

— На что тут смотреть?

— Вот и я думал, что не на что, — сказал я.

На этом моя биография их перестала занимать.

— Слышь, а правда, что нас передают? — спросил кто-то в углу.

— Правда.

— Кому?

— Другой армии.

— А нам-то что?

— Нам ничего. Дорога та же.

— А начальство?

— А начальство новое.

— Значит, опять всё сначала объяснять.

— Тебе объяснять? — сказал сосед. — Тебе и старое ничего не объясняло.

Посмеялись и замолчали, потому что смеяться в кузове на ходу неудобно: язык прикусишь.

Ехали медленно. Не потому, что дорога была плохая — дорога была как раз сухая, — а потому, что колонна идёт со скоростью того, кто в ней хуже всех.

Хуже всех шла шестая машина. Она грелась. Её останавливали, ждали, доливали воду, ехали дальше и через час останавливались снова.

Её чинили не спеша и грамотно. Один лез под капот, второй держал, третий стоял рядом и говорил, как надо, и его не гнали, потому что он говорил в основном правильно.

— Долго? — спросил кто-то из головной.

— Пока не остынет.

— А потом?

— А потом опять до следующего раза.

Никто не ругался. Ругаться было не на что: машина шла с зимы и должна была дойти.

На третьей остановке к нам подошёл человек в промасленном кителе с капитанскими погонами и спросил, кто тут из управления армии.

— Я.

— Бережной. Инженер-капитан. — Он подал руку. — Вам в кузове не жарко?

— Жарко.

— Пересядьте ко мне. У меня не прохладнее, зато я разговариваю.

Разговаривал он действительно всю дорогу.

— Вы, товарищ капитан, приехали смотреть, как мы возим железо, — сказал он. — Я вам сразу скажу: смотреть тут не на что. Всё интересное начинается на месте.

— А в дороге?

— А в дороге у нас одна интересная вещь: мы едем не все вместе. Люди едут отдельно, горючее отдельно, мастерские отдельно, связь вообще как получится. Вы это увидите на месте — и увидите не сразу, а по очереди, как оно приходит.

— Почему отдельно?

— Потому что вместе не влезает ни в одну дорогу, — сказал Бережной. — И потому что везут разные люди по разным бумагам. Это, между прочим, не глупость. Это единственный способ хоть что-то довезти.

— А вы почему со мной поехали, а не вперёд? — спросил я его к вечеру. — Вам же на месте нужнее.

— Мне на месте нужнее, — согласился Бережной. — Только на месте без этой колонны делать нечего. Я лучше поеду с ней и буду знать, что где лежит, чем приеду раньше и три дня буду спрашивать.

— Это ваш порядок или общий?

— Это мой. Общего на такие вещи нет.

Заночевали в поле.

Машины поставили не в ряд, а вразброс, и это было первое за день, что сделали не по привычке.

Ужинали холодным. Кто-то нашёл воду, кто-то нашёл, где умыться, и оба нашли не там, где искали все остальные.

Бережной лёг под своей машиной и заснул за минуту. Я лежал в кузове и слушал, как в темноте всё ещё возятся с шестой.

— Она тебя переживёт, — сказали ему от соседней.

— Она меня довезёт, — ответил он, не разгибаясь.

Ночью прошёл дождь, короткий и тёплый, и к утру от него не осталось ничего, кроме того, что пыль первые полчаса не поднималась.

Первого июля к полудню приехали.

Поле было готово раньше нас. Его выбрали и укатали чужие руки — те, кто шёл впереди, — и оно лежало ровное, длинное, с наезженным следом посередине.

Лётная часть уже перелетела. Машины стояли по краю, и возле них ходили люди, и людей было мало.

— Ну вот, — сказал Бережной, вылезая. — Смотрите. Это ещё не аэродром.

— А что это?

— Это поле, на котором стоят самолёты. Разница есть, и мы её сейчас с вами пройдём ногами.

Мы пошли.

— Сколько у вас людей на машину?

— Меньше, чем надо.

— А надо сколько?

— Больше, чем есть.

— Вы мне так весь день будете отвечать?

— Я вам так весь день отвечаю правду, — сказал Бережной. — Точные числа я вам дам вечером, из своих листов, и с ними дам, за какое число они и кто считал. Раньше вечера я вам их не дам, потому что сейчас соврал бы.

— Договорились.

— Обслуживание, — сказал он и показал на