"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

людей у машин. — Часть тут. Часть в дороге. Тех, кто тут, хватает на то, чтобы машины не портились. На то, чтобы они летали каждый день, — не хватает.

— Сколько ждать?

— Сегодня к ночи, если у них не рассыплется мост.

Он свернул к дальнему краю.

— Горючее. Вот тут будет. Здесь ровно, и подъезд с той стороны. Горючего нет.

— Совсем?

— Есть остаток, который привезли лётчики на себе. Его хватит на то, чтобы взлететь и сесть. Один раз.

— Заявка подана?

— Заявка подана, — сказал Бережной с удовольствием, — ещё позавчера. Заявка — прекрасная вещь. Её можно подать хоть сейчас, и она сразу становится документом. А бензин остаётся там, где стоял.

— Мастерские?

— Мастерские идут своим ходом и идут медленно: мастерская — машина тяжёлая, а внутри всё, что нельзя трясти. Раньше третьего их не будет.

— И до третьего?

— И до третьего всё, что сломается, будет стоять и ждать. Или чиниться руками, тем, что есть в кармане.

— А если серьёзное?

— А если серьёзное, будет стоять до мастерской. Вот это и есть поле без мастерской: место, где всякая поломка становится длинной.

— Связь.

Он остановился.

— Связь — это отдельный разговор. Связь у нас будет тогда, когда приедут те, кто её ставит, и когда им дадут, чем её питать. Одно без другого не работает. У меня один раз стояло всё оборудование, вся команда, и три дня они смотрели на него, как на памятник.

Он повернулся ко мне.

— Вот вам ваша готовность. Машины стоят. Люди есть. Поле есть. И работать нельзя.

— А если прикажут?

— Если прикажут, они один раз слетают, — сказал Бережной. — А потом сядут и встанут. И это будет уже не мой вопрос, а того, кто прикажет.

— У вас это где-нибудь написано? — спросил я. — Что поле ещё не аэродром?

— Написано, что район перемещается и что часть перебазирована. Это правда, и это всё.

— А про звенья?

— Про звенья написано у меня в книжке, — сказал Бережной. — И ещё в голове у трёх человек. Больше нигде.

Я всё это записал.

— Вы записываете? — спросил он.

— Записываю.

— Хорошо. Только вы одного не записывайте.

— Чего?

— Что мы тут плохие. Мы тут не плохие. Мы тут третьи в очереди на любую дорогу — и правильно, что третьи, потому что первыми должны идти те, кто стреляет.

Обслуживание пришло ночью первого, как Бережной и говорил.

Второго с утра развёртывались.

Развёртывание — это слово, за которым стоит очень много ходьбы. Люди ходили по полю с колышками, с верёвкой, с лопатами, размечали, спорили, перемеряли шагами и опять спорили. К обеду обозначили стоянки, к вечеру — подъезды.

Спорили в основном об одном: где кончается стоянка и где начинается проезд. Один говорил, что так не встанет, другой — что встанет, если развернуть иначе. Развернули иначе. Встало.

Я ходил за Бережным, и Бережной ходил много.

— Стоянки тут, — говорил он. — Подъезд отсюда. Заправка вон там, когда приедет.

— Почему подъезд оттуда?

— Потому что с той стороны твёрдо и потому что там уже есть дорога. Делать вторую дорогу нам нечем.

Тогда и подошёл младший.

Он подошёл не к нам, а к Бережному, и подошёл боком, как подходят, когда не уверены, что имеют право.

— Товарищ инженер-капитан. Разрешите.

— Ну.

— Тут получается, что от подъезда до стоянок надо через полосу.

Бережной посмотрел на него, потом на поле. Подошвой продавил край наезженного следа.

— И?

— И машина, которая пойдёт с бензином, каждый раз будет пересекать полосу.

— Ну и что? Пересечёт и пересечёт.

— Она медленная, — сказал младший. — Она пойдёт по мягкому, потому что там след, и пойдёт долго. Пока она идёт, полоса занята. А если в это время кто-нибудь садится…

Он не договорил и посмотрел в землю.

— Кто-нибудь садится, — повторил Бережной.

— Ну да.

— Ты откуда взял?

— Я не взял. Я вчера смотрел, как он шёл, — тот, который воду привозил. Он шёл через полосу минуты полторы. Я посчитал по шагам, пока стоял.

Бережной помолчал.

— По шагам, — сказал он. — Хорошо, что по шагам, а не на глаз.

Он походил взад-вперёд.

— Сделать второй подъезд мы не можем, — сказал он наконец. — Я тебе честно говорю: нечем, некем и некогда. Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— То есть твоё замечание не отменяется тем, что мы его не выполним.

— Не отменяется.

— Правильно.

Он достал из планшета рабочую книжку — толстую, в клеёнке, с загнутыми углами, — и открыл её на чистом.

— Диктуй.

Младший растерялся.

— Как диктовать?

— Словами. Как мне сказал.

Он продиктовал, путаясь и повторяясь. Бережной писал не всё, а то, что можно было проверить: что подъезд один, что он идёт через полосу, что тяжёлая машина проходит его не быстро и что во время прохода полоса занята.