"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

— Мне не дадут.

— Дадут, — сказал он. — Сегодня все будут заняты, и рано или поздно кто-нибудь сунет вам бумагу и скажет: распишитесь, что ознакомлены. Не расписывайтесь. Ищите меня.

— А если вас не найду?

— Значит, не распишетесь.

За стеной начали печатать, и печатали в две машинки, вразнобой. По этому звуку в штабе узнают, какой будет день: одна машинка — работа, две — срок.

— Сколько у меня на площадке?

— День.

— Один?

— Один. Завтра вас там не будет: завтра там будет не до вас.

Он посмотрел на часы и встал.

— А если попросят посмотреть и сказать, что я думаю?

— Смотрите и говорите. Думать вам никто не запрещал. Подписывать — нет.

— Разница только в подписи?

— Разница в том, кто отвечает, — сказал он. — Пока подписывает другой, отвечает другой. Как только вы распишетесь хоть где-нибудь, вы окажетесь внутри, а внутрь вас сегодня не пускают.

— За что?

— Не за что, а почему. Потому что ваше дело у майора Ратникова ещё не кончено. Он не торопится, и он прав, что не торопится, но вам от этого не легче.

— Он что-нибудь нашёл?

— Он мне не докладывает, — сказал старший инспектор. — И вам не будет. Спросите у него сами, если хватит духу.

— Спрошу.

— И вот что. Вы за полгода привыкли, что вам мешают. Сегодня вам никто мешать не будет: всем не до вас. Это хуже.

— Почему хуже?

— Потому что когда мешают, ты знаешь, где граница. А когда не мешают, её приходится держать самому.

На площадку я приехал к десяти.

Площадка была та самая, которую в начале месяца размечали колышками. За неделю она стала аэродромом: связь стояла, мастерские стояли, и даже подъезд оставался один, зато у подъезда теперь всегда кто-нибудь торчал и смотрел на полосу.

Бережной встретил меня у крайней стоянки, в том же промасленном кителе.

— Живой?

— Живой.

— А у нас тут теперь порядок, — сказал он. — Три дня как. Радуемся.

По дороге к стоянкам меня остановил офицер с планшетом. Он был мне незнаком и торопился так, что говорил на выдохе.

— Товарищ капитан, вы из управления?

— Из управления.

— Распишитесь, что ознакомлены.

Он уже открывал планшет.

— Не распишусь.

— Почему?

— Мне нельзя.

Он посмотрел на мои погоны, потом на моё лицо и закрыл планшет резче, чем открыл.

— А кому можно?

— Найдите старшего инспектора. Он сегодня где-то здесь.

— Мне некогда его искать.

— Мне тоже, — сказал я. — И всё-таки.

Он ушёл, недовольный, и был в своём праве: ему нужна была подпись, а не мои соображения.

Мельника я увидел раньше, чем узнал, кто он. Он сидел на корточках возле машины, рядом с чужим шлемофоном, и держал в руках ларингофон так, как держат вещь, которую собираются вернуть в целости.

— Это кто?

— Мельник. Младший лейтенант. — Бережной поморщился. — Хороший. Только с ним разговаривать надо запасшись временем.

Из-за машины вышел третий — тот, чей был шлемофон.

— Ты чего мой берёшь?

— Проверяю.

— Он исправный.

— Я знаю. Я его уже проверил.

— Тогда отдай.

— Отдам.

— Когда?

— Когда пойму, почему тебя не слышали.

— Да слышали меня, — сказал тот с досадой. — Просто поздно.

Мельник поднял голову.

— Вот, — сказал он. — Вот этого ты вчера не говорил.

— Чего не говорил?

— Что поздно. Ты вчера сказал «не слышали». Это другое.

Хозяин шлемофона махнул рукой и ушёл. На мельниково «вчера» он не возразил.

Я подошёл.

— Соколов. Из управления армии.

Он встал, вытер руку о штаны, потом решил, что руку подавать не по чину, и опустил её.

— Мельник Юрий Михайлович.

— Что делаете?

— Проверяю.

— Своё?

— Не своё. Его. — Он кивнул в сторону. — Он вчера сказал, что его не слышали. Я взял посмотреть.

— И как?

— Ларингофон исправен, — сказал Мельник. — Я его проверил трижды. Дело не в нём.

— А в чём?

Он помолчал, перевернул ларингофон в руках и посмотрел на меня.

— Товарищ капитан, это долго.

— У меня есть время.

— Правда есть?

— Правда.

Он сел обратно на корточки и положил ларингофон на колено.

— В плане написано: с такой-то минуты группа переходит на наведение с земли. Я эту строчку читал. Не сам план, — быстро сказал он, — а строчку, которую нам дали.

— Хорошо.

— Значит, с этой минуты земля зовёт, а группа отвечает. По бумаге это один момент. Один и тот же.

— А на самом деле?

— А на самом деле это не один момент.

Щепкой,