"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

видимости — семь из двенадцати, с журналом и докладами; по связи — девять из четырнадцати проверенных вылетов, ещё четыре из восемнадцати без записи техника; по смене ведущего — три подтверждённых случая, но без общего знаменателя.

Кто-то спросил про связь — не про мои числа, а про дело.

— Капитан. Если по вашим данным со связью так себе — им лучше идти плотнее или свободнее?

— Это не мой вопрос.

— А чей?

— Тех, кто решает, как идти.

— Вы же лётчик.

— Я лётчик без боевого допуска, без подписи и без вашего плана, — сказал я. — Я могу сказать, в скольких проверенных вылетах у этой группы отмечены исправные приёмники и откуда я это взял. Всё остальное я вам скажу только по глупости.

За столом посмеялись, и смех был не злой.

— Кто считал? — спросил кто-то.

— Капитан Соколов.

Пауза была короткая, но она была.

— Соколов у нас без подписи, — сказал тот же голос. — С марта.

— Без окончательной, — сказал старший инспектор.

— А какая разница?

— Такая, что он может смотреть, считать и докладывать, а подписывает за него другой. Сегодня — я.

— И вы поставите свою подпись под чужим счётом?

— Я поставлю свою подпись под тем, что прочитаю.

— А если он ошибся?

— Тогда ошибся я, — сказал старший инспектор. — Это и называется подпись.

— А почему вы за него отвечаете?

— Потому что подписываю я.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Тот, кто спрашивал, помолчал.

— Я не про доверие, — сказал он наконец. — Я про порядок. Человек под проверкой сидит с первичными материалами.

— Человек под проверкой по одному предмету, — сказал старший инспектор. — Предмет — происхождение его же старых бумаг. К этим ящикам предмет отношения не имеет. Если считаете иначе — скажите это майору Ратникову, он тут ни при чём, но он вам ответит быстрее меня.

Про Ратникова говорить никто не захотел.

— Сколько вам надо, чтобы посчитать по-человечески? — спросил кто-то из тех, кого я не знал.

— По этой группе — ещё двое суток. И то не по всем трём словам.

— Двух суток нет.

— Тогда у вас будет то, что есть на сегодня.

— Ладно, — сказал спрашивавший. — Но мне нужны три готовых числа.

— У вас есть один полный результат, один неполный и три подтверждённых случая без общего знаменателя, — сказал я. — Трёх готовых показателей из этих бумаг не получится.

— Мне такие не нужны.

— Тогда возьмите у того, кто даст другие, — сказал я. — И припишите, откуда он их взял. Одна строчка. Больше я ни о чём не прошу.

Он посмотрел на меня и вдруг усмехнулся — коротко, без всякого веселья.

— Вы у Сазонова научились?

— Наоборот, — сказал Сазонов.

Решили так: то, что я посчитал, идёт со всеми оговорками и за подписью старшего инспектора; чего нет — пишется, что нет; работу по первичным материалам я продолжаю.

Мне на это не понадобилось ни соглашаться, ни возражать. Меня не спрашивали, и это было правильно.

Кто-то спросил, будет ли это где-нибудь учтено. Ему ответили, что учтено будет то, что подпишут. На этом и кончили.

Когда расходились, старший инспектор задержался около меня.

— Вы сегодня ни разу не сказали, что́ надо делать.

— Меня не спрашивали.

— Спросили бы — сказали бы?

— Нет.

— Проверим когда-нибудь, — сказал он и ушёл.

Сазонов подтащил ко мне второй ящик сам. Поставил на пол, подвинул ногой ближе.

— Считайте, — сказал он. — Только считайте быстрее.

— Как выйдет.

— «Как выйдет» — это у вас в бумаге. А у меня срок.

Он дошёл до двери и обернулся.

— Вы на меня не сердитесь?

— Нет.

— А я на вас сержусь.

— Это ваше право.

— Права у меня нет, — сказал Сазонов. — У меня срок. Право — это когда есть время.

Ящик был тяжёлый и снизу мокрый.

Глава 10

«Чужая цифра»

Второго мая грязь кончилась, и началась пыль.

Она началась в один день, как будто кто-то повернул выключатель: ещё первого машины шли по колее, оставляя за собой воду, а второго за каждой стоял хвост, и хвост держался в воздухе минут по пять.

Нас с Сазоновым отправили проверять готовность одной группы. Формально ехал Сазонов, а я ехал с ним, потому что подписывать мне было нельзя, а смотреть — можно.

— Вы у меня в дороге не молчите, — сказал Сазонов в машине. — Я потом не вспомню, о чём думал.

— Вы вслух думайте.

— Я вслух и думаю. Вы этого просто не заметили.

— Знаменатель собрали?

— Собираю. У меня теперь на это отдельная тетрадь: чего мне не дали и кто именно не дал.

— И как?